экипажа и вывалился наружу.
Падение нельзя было назвать мягким: Патрик успел пересчитать ребрами почти все камни мостовой. Ему повезло, что он ничего себе не сломал. Застонав, он заставил себя подняться — на случай если экипаж затормозит и схватка продолжится теперь уже на улице. К его облегчению, повозка отъехала довольно далеко, а затем и вовсе растворилась за стеной дождя.
Не теряя времени, Патрик побежал домой. Не стоило забывать, что враг может вернуться.
Ввалившись в холл, он торопливо сбросил ботинки. Четем, поспешивший на звук открывшейся двери, окинул хозяина удивленным взглядом, но оставил комментарии при себе. Он помог хозяину избавиться от грязной, промокшей одежды, пробормотав только:
— Какая ужасная погода! Так недолго и простудиться. Приготовить вам ванну?
Время было позднее, поэтому большинство слуг давно легли спать. Патрик, который не прочь был бы полежать в горячей воде, не хотел лишней суеты.
— Я сам справлюсь, — ответил он. — Ночь на дворе.
Он направился к лестнице. Сдержанное покашливание дворецкого заставило его обернуться.
— В чем дело?
— Сегодня мясник принес отличный бифштекс, сэр!
— Бифштекс? — с недоумением переспросил Патрик.
— Для вашего глаза, милорд. Если я не ошибаюсь, наутро вы станете обладателем огромного синяка.
Патрик вернулся в холл, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Глаз действительно начинал заплывать, веки опухли. Похоже, это будет самый черный из всех синяков, которые когда-либо украшали его лицо.
— Да, бифштекс — это очень неплохо. Спасибо, Четем.
Патрик в задумчивости поднялся в свою комнату. Несколько минут спустя дворецкий принес сочный кусок мяса и пожелал ему спокойной ночи. Сняв с себя грязную одежду, Патрик внимательно изучил свое отражение в большом зеркале. Было на что полюбоваться: множество синяков украшали его тело (должно быть, большую часть из них он получил не во время драки, а когда вывалился из экипажа на мостовую), через одну щеку от самого виска до подбородка змеилась кровавая царапина, на шее виднелись кровоподтеки. Удивительно, что неизвестный, душивший Патрика, не сломал ему шею — ей-богу, такому здоровяку это вполне под силу! Глаз покрылся сеточкой лопнувших сосудов и налился кровью,