готовы к атаке. Слишком взбешенные, Хоули и Том даже не стали делать пробных выпадов, чтобы разведать тактику противника, — они сразу бросились в бой, и звон стали наполнил комнату. Шпаги снова и снова встречались и расходились, пока соперники танцевали по кругу.
Оба были в равной весовой категории, но тело Хоули было более мускулистым и тренированным, к тому же он был явно более опытным фехтовальщиком. Сердце Тии замирало, когда кончик его шпаги был готов коснуться Тома, но всякий раз брату в последний момент удавалось отразить атаку. Несколько раз Том падал на колено или был прижат к стене, но пока избегал опасной шпаги Хоули.
Наблюдавшие за ходом поединка молчали, и только — в глазах Тии было написано отчаяние, которое она в этот момент испытывала. Слышался лишь звон металла и шарканье шагов противников, двигавшихся то вперед, то назад, то отскакивавших в сторону.
Постепенно темп боя изменился, было заметно, что Том сумел разгадать тактику Рэндалла и не позволял больше прижать себя к стене. Его шпага все чаще сверкала в опасной близости от горла или груди Хоули. Лорд Рэндалл, который был намного старше своего соперника, стал заметно уставать и пропустил момент, когда тонкое лезвие рассекло ткань его рубашки и оставило на плече глубокий порез.
Хоули был настолько удивлен случившимся, что испытал минутное замешательство. Он был невероятно уязвим теперь, и Том с легкостью мог поразить его своей шпагой. Однако, воспитанный благородным и щедрым отцом, брат Тии сделал шаг назад, опустив лезвие.
— Первая кровь, — констатировал он. — Просите пощады, милорд.
— Никогда! — воскликнул Хоули и снова бросился в атаку. Лезвие его шпаги нацелилось в грудь Тома.
Тия вскрикнула, но брат ловко отразил удар, и бой возобновился. Стало ясно, что сражение окончится только тогда, когда один из противников погибнет. Хоули яростно нападал, но шпага Тома парировала его смертоносные атаки. На его юном лице играла усмешка, глаза сверкали. Вот он начал теснить соперника в угол. Хоули, не ожидавший, что Том такой опытный фехтовальщик, растерял свой первоначальный задор. Теперь он только защищался.
Быстрое движение шпагой — и вот он уже прижат к столу с остатками завтрака. Левая рука