и неторопливо, стараясь выиграть время. У нее не было никакого плана, но она надеялась, что он появится. — Так расскажи мне все, Эдвина.
— Я правда не хотела нанимать его, — вдруг всхлипнула сестра. — У меня просто не было выбора.
— Как это — не было выбора? — озадаченно спросила Тия. Лицо Эдвины пошло красными пятнами.
— Я была в том доме, когда ты встречалась с Альфредом! — выпалила она. — Я слышала ваш разговор. Херст женился на мне, чтобы тратить мои деньги, а потом и твои! О любви не было и речи! Я была оскорблена и унижена. Это было ужасно!
— Ты была в том доме? Но как ты узнала о нашей встрече? Альфред сказал, что это для тебя секрет, — удивилась Тия. Однако ей сразу вспомнилось, как любила Эдвина подслушивать чужие разговоры, и собственное странное чувство в ночь убийства, что за ней кто-то следит.
Эдвина вульгарно расхохоталась:
— Точно так же, как я узнала, что Альфред и Том Элсуорт занимались шантажом. Эти идиоты так громко разговаривали, что не подслушать было бы глупо. Том пришел к Альфреду, и они заперлись в гостиной. Мой муж рассказал ему о вашей предстоящей встрече. Еще раньше я узнала, что они шантажировали леди Колдекотт, а в качестве тайника для ее писем они выбрали особняк на Керзон-стрит. В общем, я вышла из дома раньше мужа, спряталась на втором этаже пустого дома и стала ждать вашего появления. — Она самодовольно рассмеялась: — А вам даже в голову не пришло, что кто-то может оказаться хитрее вас!
Тия постаралась скрыть удивление, узнав, что Херст и Элсуорт шантажировали мать Патрика. Теперь ей стала ясна причина, по которой ее муж оказался в ту ночь на Керзон-стрит. Патрик шел на встречу с шантажистом. Теперь понятно, почему он не раскрыл ей свою роль в этом деле: он оберегал интересы матери.
— Да, мы ничего не заподозрили, — кивнула Тия, искоса взглянув на Йейтса. Какую роль сыграл он той ночью? Альфред был так напуган тогда. Он во что бы то ни стало хотел добиться от нее денег. Неужели Йейтс пригрозил ему убийством, если он не вернет долг? И неужели это он убил Херста?
Словно прочитав ее мысли, Йейтс покачал головой:
— Нет, мадам, это не я воткнул в него ножницы. — Он кивнул на Эдвину: — Это была его добрая, любящая женушка.