твой сын, — недоуменно проговорил он. — Твоя кровь. Если ты в беде, я готов сделать все возможное, чтобы выручить тебя. И не нужно смущаться. Мы же родные люди.
Она грустно посмотрела на него:
— Тут ты не прав. Мы никогда не были близки, и в этом виновата я. Поэтому я боюсь рассказать тебе все. Боюсь, ты станешь презирать меня, Патрик.
По-настоящему встревоженный, он не выдержал:
— Наверняка все не так страшно, как ты думаешь. Ты должна рассказать мне! Ну же, смелее!
— Возможно, ты прав. Просто мне очень трудно. — Она покусала губу, подыскивая слова. — Мне придется поведать тебе о том, что произошло двадцать лет назад, когда я только-только вернулась в Англию, покинув тебя и твоего отца. — Эллис немного помолчала, собираясь с духом. Румянец заиграл на ее щеках. — Я была тогда молода, а потому позволила себе совершить ужасную ошибку. Я влюбилась. Влюбилась до умопомрачения в женатого человека весьма высокого положения. В общем, между нами разгорелся сумасшедший роман. Мы оба состояли в браке, кроме того, он был членом суда, и ты можешь представить, чем грозила огласка нашей связи. Мы держали свои отношения в тайне. Меня, замужнюю женщину, могли обвинить в распутстве, а его ждало не просто порицание — король мог сослать его в провинцию, лишив престижной должности. Ты же знаешь, что Георг Третий не терпит адюльтеров. — Эллис подняла глаза на сына: — Ты шокирован?
Патрик пожал плечами, не зная, что ответить. Конечно, он был удивлен тем, что его мать оказалась столь страстной и безрассудной женщиной, но он точно не был шокирован. В конце концов, между людьми, состоящими в браке, порой случались романы, и в этом не было ничего необычного. Тем более что львиная доля браков заключалась по расчету.
— Скорее, я озадачен, — признался Патрик. — Но почему ты решила рассказать мне об этом сейчас?
Эллис набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:
— Меня шантажируют!
— Шантажируют? Но чем? Связью двадцатилетней давности? Но кто теперь докажет? И кто это может быть? Твой бывший любовник?
— Он умер почти десять лет назад. — Эллис опустила голову. — Я писала ему письма. Любовные письма. Очень откровенные. Наш роман продлился недолго — меньше года, но это была безумная