позволила ввести себя внутрь. Закрыв дверь, Альфред направился куда-то в глубь дома.
— Что это значит? — недоверчиво спросила Тия. — И почему так темно? Где свет? Где слуги?
Альфред расстроенно поцокал языком:
— До чего же ты подозрительна, дорогая! Но тебе нечего бояться. Этот дом принадлежит родственнице моего друга, и когда я упомянул, что должен поговорить без свидетелей, он предложил мне воспользоваться ключами. Дом пуст, поскольку дама не любит суету и шум Лондона, предпочитая деревенский уют.
Тия слушала, незаметно осматривая темный дом. Сердце билось все чаще, тревога упорно не отступала. Широкоплечая, высокая фигура Альфреда, маячившая в дверном проеме, пугала ее.
— Что же это за разговор, из-за которого ты не мог пригласить меня домой? Или хотя бы в парк? Выкладывай, иначе я уйду.
— Неужели ты правда боишься меня? — В голосе Альфреда звучала неподдельная обида. — Брось, Тия, это нелепо. Как-никак мы родственники. У нас общая цель — счастье Эдвины. Разве нет?
— Все это так, — криво улыбнулась Тия. — К сожалению, у нас разные представления о том, как осчастливить мою сестру.
Альфред добродушно захохотал, и Тии этот звук напомнил уханье совы. Херст слегка подтолкнул ее в направлении соседней двери.
— Не такие уж и разные, вот увидишь. Пошли же в кабинет, он значительно уютнее. Кроме того, я развел огонь в камине, видишь отсветы? Там можно спокойно обсудить все проблемы.
Тия пожала плечами и толкнула дверь. Кабинет оказался действительно очень уютным: зажженные свечи освещали стены в бежево-голубую полоску, зеленые корешки книг в шкафу, кофейного цвета обивку мебели. Строгие линии рабочего стола, находившегося в углу комнаты, нарушали разбросанные по нему бумаги и перо, воткнутое в чернильницу. В камине весело потрескивал огонь, два подсвечника бросали игривые отблески на потолок.
В этой дружелюбной атмосфере Тия немного расслабилась. Альфред направился к полке, уставленной разнообразными бутылками, и налил себе бренди. Жестом он предложил Тии присоединиться. Она покачала головой.
— Не присядешь? — спросил Херст, направляясь к ней со стаканом.
— Я не собираюсь здесь задерживаться. О чем ты хотел поговорить? Снова о деньгах?
— О них