наступил.
Он возвратился в старый дом Сант-Андре прошлой ночью. Измученный шумом и тряской долгой езды по плохой дороге, он вдруг признался себе, что именно его собственная глупость привела имение в упадок. Увядающая элегантность обстановки дома сделала эту мысль еще более очевидной. В это утро, глядя на потертый турецкий ковер, покрывавший пол, старые атласные занавески на французских дверях, он удивлялся тому, что смог хоть что-то спасти для Леони.
Единственным решением было замужество Леони. Придя к такому заключению, Клод недолго размышлял о том, что он сделал бы, если бы мог начать все сначала. Вместо этого он решил подумать о муже для Леони. Ни один из сыновей их ближайших соседей не подходил для этой роли. Не то чтобы он сам был против такого союза, просто все в округе знали, что хозяйство Сант-Андре в полном упадке. Нет, это должен быть человек издалека, причем богатый и к тому же человек чести, который не бросит и не оскорбит Леони, когда узнает истинное положение дел с ее состоянием, точнее, с отсутствием состояния.
Клод не думал обманывать будущего зятя. Втайне от Леони ему удалось сохранить значительную сумму в испанском золоте, которое всегда предназначалось для ее приданого. Он когда-то надеялся, что приданое будет значительно больше и включит в себя процветающую усадьбу Сант-Андре, но этого не случилось, за что Клод себя постоянно упрекал. Однако этим душным июньским утром он решил, что деньги можно использовать как приманку. Когда замужество состоится… Ну, что же, Леони сможет убедить своего мужа, что это была не такая уж и плохая сделка.
Это должно сработать, размышлял Клод, отставляя чашку с блюдцем и натягивая на себя теплое стеганое одеяло. Леони уже шестнадцать, и пришла пора выходить ей замуж. Она происходит из хорошей семьи и не требует больших забот. На мгновение тень опустилась на его лицо, но тут же исчезла. Карие глаза беззаботно засветились. Ах, если бы он только смог провернуть это дело! Клод небрежно пожал плечами. А почему бы и нет? В его прошлом не было невозможного, и Клод не был уверен, что жил бы иначе, доведись ему начать жизнь сначала.
Клод любил Леони и по своему разумению хотел сделать ту единственную вещь, которая должна