мистеру Маршаллу.
Брови дворецкого изумленно полезли вверх.
— Если вы изложите мне суть дела, я доложу о вас мистеру Маршаллу, и если он сочтет возможным…
Во время этого разговора Леони молча смотрела на Гайлорда. Ее решимость росла с каждым мгновеньем. Увидев, что Гайлорд от нетерпения разоблачить Моргана дрожит всем телом, она схватила обоих удивленных мужчин за руки и горячо проговорила:
— Ах, ну что мы тут теряем время! Может быть, уже поздно, но я сама должна найти мистера Маршалла!
Дворецкий попытался задержать Леони. Не обращая внимания на протесты дворецкого, Леони грациозно пробежала через широкий светлый холл и остановилась только тогда, когда подошла к широким арочным дверям, ведущим в бальный зал. Гайлорд последовал за ней.
Зал был полон людьми, разодетыми в шелка и атлас. Гости купались в золотом блеске сотен свечей в хрустальных подсвечниках. Тщательно начищенные паркетные полы сияли подобно янтарю. Платья женщин и их украшения мерцали всевозможными цветами. Костюмы мужчин были более однообразны: бархатные и атласные, темно-голубого, темно-зеленого или черного цвета. Мягкая музыка наполняла зал, а сладкий запах роз и жимолости порхал в воздухе. Слуги, одетые в атласные ливреи, осторожно кружили по залу с огромными подносами, в которых были бокалы с прохладительными напитками.
Леони на миг остановилась под аркой двери. Ее глаза медленно осматривали зал. Большое количество модно одетых людей буквально подавило Леони, и волна сомнения охватила ее. Боже! Как она найдет мсье Слейда в этой толпе? Но он нашел ее сам.
Вечер для Моргана проходил в парализующей скуке. И лишь слабая надежда, что жизнь с Мелиндой все же не будет такой пресной, согревала его.
Мелинда была очаровательна. Платье из голубого атласа и кружев, золотистые завитки волос, обрамляющие хорошенькое личико — все возбуждало кровь мужчин. К несчастью, Морган был равнодушен к своей избраннице. Прогуливаясь по саду, они почти бессвязно беседовали. Морган вновь и вновь удивлялся собственной глупости, когда предложил руку и сердце этой пустоголовой куропатке.
Мелинда горевала, что свой медовый месяц они проведут не в Париже. С заунывными нотками в голосе она произнесла:
— Этот ужасный