она была уверена, что этот дом принадлежит Моргану Слейду. Она ела его пищу, ее слуги получали жалованье его деньгами, в его конюшне стояли ее мулы. Но Леони понимала, что в любом случае она с Джастином должна покинуть Малыш. И чем скорее, тем лучше.
О влиянии Моргана Слейда Леони старалась не думать. Он был слишком сильным, слишком мужественным и слишком привлекательным для женщин, подобных Леони, проживших всю сознательную жизнь вдали от мужчины. Снова и снова пыталась она до мельчайших подробностей вспомнить все то неприятное и отвратительное, что довелось ей испытать с ним в Нью-Орлеане. Но вместо этого Леони обращала внимание или на то, что Морган нежно улыбается ей за завтраком, или на загадочное мерцание его темно-голубых, почти синих глаз, когда он смотрит на нее. Он слишком опасен для нее своей привлекательностью, решила Леони наконец.
Морган расчетливо вкрадывался в доверие к Леони, но она была достаточно невинна, чтобы понимать это. Пока он держался поодаль от ее спальни, но усиленно и незаметно искал туда пути. Это была любимая игра Моргана. Он продвигался, а она отступала. Когда прекратится эта игра, он не мог сказать с уверенностью. Однажды утром за завтраком он посмотрел через стол и отметил почти детский восторг в глазах Леони, когда Мамми прислуживала за столом. А как-то вечером, когда Доминик и Роберт приехали в гости, и все, включая Иветту, сидели в летнем домике, Морган отметил очаровательный заливистый смех Леони над какой-то шуткой Доминика. Ее раскосые глаза цвета морской волны смотрели с очаровательным изумлением. Морган не знал точно, когда это случилось, но иногда в эти пять дней, вопреки недоверию и подозрениям, существующим между ними, его захлестывало волшебное чувство, то самое, которое он испытал, когда впервые увидел эту женщину, стоящую в дверном проеме на балу у Маршаллов. И это чувство дало корни и начало расти. Но там Морган еще не подозревал об этом. Он яростно насмехался над нелепой идеей, что может разделить свою любовь с какой-то лживой маленькой шлюхой, подобной Леони. Он утешал себя тем, что эта возникшая симпатия была следствием их ежедневной близости. Ведь он каждый день видел Леони. Естественно, она как-то должна