и наконец заговорил о том, что камнем лежало на его сердце. — Когда ты будешь в Нью-Орлеане, не собираешься ли ты там встретиться с какой-то девушкой, ради которой ты и едешь туда?
Насмешливое выражение появилось на худом, нахмуренном лице Моргана.
— Если ты имеешь в виду леди, на которой я собирался бы жениться, то нет, папа. Ты бы лучше довольствовался внуками, которых произведут на свет другие твои отпрыски.
— Но Морган… — запротестовал Мэтью. Однако Морган остановил его движением руки и произнес твердым, как сталь, голосом:
— Нет! Я не буду беседовать на эту тему. А ты продолжай, если хочешь говорить о неприятных мне вещах.
Мэтью благоразумно прервал разговор.
Морган такой нетерпимый, подумал он, сердясь на сына, но в то же время восхищаясь им, и, погасив сигарету, направился в дом.
Но этой ночью Морган уснуть не мог. Слова отца напомнили ему то, о чем он тщетно пытался забыть. Неохотно, с горечью позволил Морган себе вернуть любимый образ Стефании. Вскочив с постели, он остановился перед высоким окном, глядя на дорогу. Лунный свет заливал магнолии в центре кольцевой аллеи, наполняя серебром каждый листок. Но Моргану было не до прелестей ночи. Он ударил кулаком по стене:
— Как мог я обмануться этим красивым личиком? Почему сразу не догадался, что ей были нужны только деньги?
Но если Морган еще как-то мог думать о покойной жене, то слишком глубокое горе не позволяло касаться смерти Филиппа. Стефания была взрослой женщиной, которая следовала собственным страстям, но его маленький сын оказался их заложником. Морган тосковал и по жене, и по сыну, но любовь к Стефании умерла в тот момент, когда он прочел ее безжалостное письмо. Любовь умерла, оставив ледяную ярость, которую усилила смерть Филиппа.
— «Бессовестная дрянь!» — думал Морган, переполняясь ненавистью за все то, что Стефания с ним сделала.
Он горько рассмеялся в темноту:
— — И отец еще спрашивает, ждет ли меня в Нью-Орлеане какая-то особенно дорогая мне женщина! Да я скорее провалюсь в ад, чем позволю поверить паре красивых лживых глаз, — свирепо пообещал он себе.
— Я больше никогда не женюсь! Никогда!

Глава 3

Морган резко вскочил с постели. Ночной кошмар все еще казался реальностью.
Некоторое