мыслей, Леони понимала, что если бы Морган пришел к ней ночью, она не прогнала бы его. Ее тело страстно желало близости с ним. По ночам Леони мучила бессонница. Ее чувственное тело жаждало нежных прикосновений Моргана, и эти желания были сильней, чем она себе представляла. И хотя они никогда не говорили друг другу о любви, Леони очень хотелось верить, что Морган любит ее. Невозможно было представить, чтобы человек был столь великодушен, столь внимателен, предупредителен и добр, и не был влюблен. Она внушала себе это, не уверенная, так ли все на самом деле. В своих чувствах к нему она больше не сомневалась. Она беззаветно любила его! Но вот любил ли он ее?..
А Морган в бессильной ярости сжимал кулаки при одной лишь мысли об Эшли. Он старался держаться от Леони на безопасном расстоянии, но всякий раз, когда смотрел на нее, его выдавали глаза. Всем сердцем любя, страстно желая ее, нуждаясь в ее нежности и ласке, Морган понимал, что не может больше скрывать правду. Леони имела право знать ее. Но Морган всеми силами оттягивал неприятный разговор.
Вскоре прибыли Джастин, Доминик, Роберт, Иветта и слуги. Глядя на почти бесконечную кавалькаду колясок и фургонов, Морган подумал, что это похоже на нашествие.
Час спустя после восторженной встречи Морган поймал Доминика за рукав и сухо спросил.
— Извини, Дом, если ошибаюсь, но я просил тебя приехать налегке, не так ли? Доминик застенчиво улыбнулся.
— Я пытался, Морган. Но ты ведь знаешь нашу маму…
Тот поморщился.
— Конечно, как я мог забыть мамину привычку добавлять понемногу то одного, то другого. Но Бога ради, скажи, что находится в этих чертовых фургонах?
— М-м-м, дай подумать. Кажется, мама говорила об остатках гардероба Леони… Вещи Джастина. И… да, ну конечно, фарфоровая посуда, постельное белье… — Доминик улыбнулся, но затем его лицо стало серьезным, и он спросил:
— Ты узнал что-нибудь нового? Как ты просил, я обо всем помалкивал, хотя это было чертовски трудно, уверяю тебя!
Выслушав ответ Моргана, Доминик воскликнул:
— Господи, да как мы могли забыть, что Эшли был в то лето в Нью-Орлеане? — он расстроенно пожал плечами. — Тогда это все объясняет! Надеюсь, ты уже рассказал обо всем Леони?
— Нет! — резко ответил