дома. Когда бы ни приходила сюда Леони, ее переполняло смешанное чувство печали и сладкой ностальгии. Воздух около маленьких надгробий дышал вечностью. Он существовал всегда и будет существовать еще долго после того, как обитатели Сант-Андре исчезнут из памяти тех, кто их знал.
Не нарушая мир и покой, царившие здесь, Леони медленно осмотрела окружающие ее могилы. Чуть повыше под могучими крыльями мраморного Серафима находилась могила ее прадеда, приехавшего сюда из Франции, а рядом — могила его жены, ее прабабушки. Слева — крошечный памятник на могиле их троих детей, умерших в младенчестве. А вот могила родителей Леони. Их покой охраняли два ангела с распростертыми крыльями из ослепительно белого мрамора. Все памятники были старыми за исключением одного… ее деда. Но и он уже подвергся разрушающему влиянию времени за прошедшие со дня смерти его пять лет назад…
Леони медленно подошла к могиле Клода и, грациозно преклонив колени, мягко положила душистые желто-белые веточки жимолости, принесенные специально для него. Она часто бывала здесь в последние годы после неожиданной смерти Клода в сентябре 1799 года. Леони находила облегчение в разговорах с ним, как будто дед просто спал в своей могиле. Она часто садилась на край надгробья и рассказывала о происшедших событиях, обсуждала различные житейские проблемы, которые нужно было решать.
Сегодня все было как обычно. Огромные корявые дубы, окружающие кладбище, создавали сплошную зеленую сень из листьев, а пурпурные и алые розы, упорно цепляющиеся за маленькую белую изгородь вокруг кладбища, наполняли апрельский воздух мягким благоуханием. Рассеянный взгляд Леони был устремлен вдаль. Она сорвала красную розу и машинально начала обрывать лепестки, продолжая разговаривать с Клодом:
. — Сегодня Джастину исполнилось пять лет, — сказала Леони, и легкая улыбка тронула ее выразительное лицо, — ты бы гордился им! Он, дедушка, настоящий Сант-Андре, упрямый, сильный и самостоятельный.
На миг ее лицо опечалилось, волна сожаления охватила ее. Клод так и не дожил до рождения внука в 1800 году. Она повторила:
— Ты бы гордился им.
Воспоминания о былом унесли Леони в прошлое. Ее жизнь от зачатия сына до его рождения пронеслась