беспокойство.
Они умолкли. В отверстии грота посвистывал ветер, проносились сорванные с ветвей желтые листья. Сухо шуршал жухлый папоротник, слышалось монотонное хриплое пение прокаженных у костров.
— В отношении Эммы у меня были иные намерения, — начал, наконец, Роберт. — Я намеревался выменять ее у Роллона на пленных норвежских ярлов, что содержатся в моих подземельях. Многие из них — его люди. Эмма же… У меня натянутые отношения с Рихардом-Бургундским, а он как раз подыскивает себе новую супругу. Эмма хороша собой и…
— Не думаю, чтобы Ролло согласился на такой обмен. Уверяю тебя: эти двое боготворят друг друга. Более того — только Эмме под силу убедить Ролло принять крещение.
— Но ты ведь не уверен в этом, Франкон? Мне претит сама мысль отдать христианскую принцессу немытому язычнику. Дочь короля Эда!
— Похоже, ты пропустил мимо ушей то, что я говорил тебе, мессир. Эмме удастся убедить Ролло креститься, ибо он влюблен в нее достаточно сильно, чтобы поддаться на ее уговоры. Он еще и сам не ведает, сколь зависим от песен нашей Птички. Она же привязана к нему достаточно сильно, чтобы, как добрая христианка, позаботиться о спасении души возлюбленного. Если он решится на такой шаг, за ним последуют все его воины, а значит, мы оба — ты и я — сможем смело взглянуть в очи Высшего Судьи, когда исполнится срок, ибо все наши грехи — прах по сравнению с обращением целого края в истинную веру. К тому же мы осчастливим дочь короля Эда. Поверьте, мессир герцог, ничто так не волнует девушку, как история о язычнике Готфриде и Ги-зелле Лотарингской, а это говорит о многом. Что же до вашего плана заручиться поддержкой Рихарда Бургундского при посредстве брачного союза… В Париже у вас подрастает дочь, которая куда больше привлекает Рихарда Заступника, нежели ваша племянница, невесть откуда возникшая.
— Это ты у Роллона научился подобной дерзости? — вскипел Роберт. — Предоставь мне самому решать судьбу моей дочери!
Вспышка герцога ничуть не смутила Франкона.
— Если бы Эмма Парижская стала супругой бургундца, а Эмма из Байе сочеталась браком с нормандцем, то ты, мессир герцог, обрел бы союзников и на Юге, и на севере. Разве это не упрочило бы власть Робертинов настолько,