за ним, заставив коня перепрыгнуть через сраженного стрелой Снэфрид детеныша. Роберт присоединился к нему, оставив другим охотникам управляться с самкой.
Теперь оба неслись, видя перед собой только аспидно-черную спину тура. Зверь двигался с колоссальной скоростью, словно не чувствуя боли и не страдая от потери крови. Он пересек заводь и, круша стволы молодых рябин, углубился в чащу. Теперь поспевать за ним стало особенно трудно. Лес становился все гуще, всадникам то и дело приходилось преодолевать завалы. Они начали отставать, в то время как зверь, напуганный и взбешенный, казалось, не знает усталости. Один раз, однако, запутавшись в валежнике, он упал на передние ноги, но тут же вскочил и, огласив лес трубным ревом, устремился вперед с удвоенной силой.
— Проклятие! — кричал Ролло, словно подстегивая себя самого. — Он движется в сторону старой дороги. А за нею — заболоченные луга! Скорее! Он может уйти!
Однако того, что произошло, когда тур выскочил на опушку и понесся по открытому склону, никто не мог ожидать.
Ослепленный болью и страхом, зверь не заметил двигавшийся по дороге обоз. Три тяжело нагруженные повозки и несколько вооруженных норманнов показались ему ничтожным препятствием, и он, сопя и мотая головой, повернул в их сторону. Своей жертвой он избрал средний возок, рядом с которым ехала верхом рыжеволосая всадница на изящной буланой лошадке. Заметив тура, она замерла, натянув повод и расширенными от ужаса глазами глядя на несущееся на нее чудовище.
Ролло не сразу обнаружил это, отвлекшись на треск кустов справа. Оттуда стремглав вынеслась Снэфрид. В ее руках был лук, но она едва не выпустила его, когда ее серая кобыла засеклась и женщина повисла на ее холке, вцепившись в гриву.
«Не следовало брать ее на столь опасную травлю», — мелькнуло в голове у Ролло. Но уже в следующий миг он начисто забыл о Снэфрид.
— Прочь! Скачи прочь! — закричал он, видя, как Эмма, словно в столбняке, глядит на надвигающегося на нее тура.
Ролло с силой вонзил шпоры в бока жеребца, успев заметить, что возницы и сопровождавшие обоз слуги со всех ног кинулись бежать кто куда. Бран, ехавший в голове обоза, махал руками и что-то кричал, разворачивая коня. Эмма, наконец опомнившись,