кого не постигла злая участь. Но он был нем и безгранично предан. Рагнар же, несмотря на страсть, читавшуюся в его глазах, был слишком своеволен и непредсказуем. К тому же Лебяжьебелая не желала его смерти.
Снэфрид вернулась в Ротомагус незадолго до прибытия Ролло. Атли встретил ее с великими почестями, устроив пир в ее честь. Даже Франкон был вынужден велеть ударить в колокола при ее въезде в город. На пиру Лебяжьебелая сидела выше всех воинов и предводителей, однако в душе ее царил мрак — из-за рыжеволосой франкской девицы. Она чувствовала себя оскорбленной ослепительной юностью Эммы, ее красотой и осанкой прирожденной властительницы. Отложив баранью кость, которую усердно обгладывала, Снэфрид из-под опущенных ресниц стала наблюдать, как эта девушка изящно ест, касаясь пищи самыми кончиками пальцев, как с аппетитом, но без жадности отдает должное каждому блюду, как ополаскивает руки в чаше с душистой водой, которую держит прислуживающий ей мальчик. В груди Снэфрид выше прежнего поднялась волна бессильной ненависти. Она решилась. Она сжалась в комок, подобрала колени, вызывая ту тупую, разрушающую силу, после обращения к которой придется несколько суток в полном кошмаров оцепенении провести в постели. Снэфрид понимала, что не следует этого делать, это ни к чему не приведет, но уже не могла отказать себе в наслаждении причинить страдание рыжей. По вискам ее заструился пот, руки, державшие кубок, наполненный чистой водой, задрожали. Снэфрид не отрываясь смотрела на воду, и та вдруг стала исходить тонким паром, шевелиться, словно намереваясь закипеть. И тогда поверх золоченого края кубка она коротко взглянула на Эмму. О, это сладкое мгновение!
Девушка уронила чашу с вином и схватилась за ворот, задыхаясь. Глаза ее сначала расширились, потом закатились, блеснули белки, и, хватая воздух, она стала заваливаться набок, на руки Атли, испуганно подхватившего ее.
Всему помешал Ботольф. Только он один из присутствующих был свидетелем, как давным-давно Снэфрид тем же способом пыталась избавиться от Ингольфа Всезнайки. И он знал, что следует делать. Зайдя сзади, он что было силы рванул Снэфрид за косы, опрокинув ее на пол вместе с тяжелым креслом.
Теперь Лебяжьебелая