срывая черепицу с крыши. Женщина поднялась с ложа. Она озябла, в покое было темно. Время зажигать свечи. Да и пора узнать, привела ли нищенку старая Тюра.
Снэфрид хотела было закрыть ставень, но отдаленный шум, донесшийся со стороны города, привлек ее внимание. Она слышала обычный перезвон колоколов в церквях христиан, но теперь к нему примешивались и хриплые звуки рогов. Город сиял огнями.
— Что там происходит? — пробормотала Снэфрид. Не послать ли гонца, чтобы выяснить, в чем дело?
Негромкий стук в дверь отвлек ее. Снзфрид улыбнулась: это робкое, едва слышное царапанье могло принадлежать только силачу Орму, ее слуге и любовнику.
Когда она открыла, они обменялись взглядами, гигант накинул ей на плечи темное покрывало. В усадьбе стояла тишина, огонь горел лишь у ворот, на сторожевой вышке маячила тень воина. По двору, дабы никто не смел ни войти, ни выйти, бродила гигантская пятнистая кошка — редкостный леопард. Он уже дважды набрасывался на слуг, и его боялись не меньше, чем самой хозяйки поместья. Даже вооруженные стражники не решались спускаться с галереи над воротами, когда Орм выпускал из клетки этого хищника.
Зверь потерся о бедро Снэфрид, словно ручной котенок, и басовито замурлыкал. Лебяжьебелая приучила его брать пищу у нее из рук. Кроме нее хищник признавал только Орма, который чистил клетку и кормил его, когда хозяйке было недосуг.
Оставив зверя во дворе, Снэфрид стала спускаться в подземелье. Здесь царил полный мрак, ступени были выщерблены, пахло плесенью, но Снэфрид шла уверенно. Орм же отставал, оступаясь на старых камнях. Его всегда поражало умение госпожи ориентироваться в темноте. Но вскоре впереди, за дверью у входа в крипту, стал угадываться свет. Орм невольно прищурился, когда дверь распахнулась и Снэфрид решительно шагнула в проем.
Крипта, подземная молельня христиан, сейчас ничем не напоминала о своем первоначальном назначении. В слабом свете коптящей лампы в углах выступали толстые колонны, поддерживающие свод в форме ручки корзины. На стенах еще оставались неясные следы росписи, правда, лишь под самым сводом, так как внизу краски совершенно облупились от сырости. Бородатый Бог Отец в нимбе и с греческим крестом над теменем с осуждением