глядел на пришельцев глубоко посаженными византийскими глазами.
Теперь это место было избрано для тайных и нечистых дел женщиной, слывущей ведьмой. На поставцах вдоль дальней стены виднелись черепа людей и животных — лошадей, клыкастых кабанов, длиннорогих туров. На вбитых в роспись свода крюках висели высушенные тушки летучих мышей, некоторые чудовищно огромные, с мордами выходцев из преисподней. Комки белой глины на широком столе, чучело филина, еще какие-то кости, а также ножи — из лучшего металла, сверкающие, как драгоценности, среди этих омерзительных предметов.
Там, где прежде на небольшом возвышении располагался алтарь, теперь стоял бронзовый стол на изогнутых ножках, немного вдавленный посередине и имеющий в центре отверстие. К нему-то и направилась первым делом Снэфрид, коснувшись металла не менее, ласково, чем перед тем гладила зверя. Только после этого она взглянула на маленькую изможденную женщину, кормившую грудью завернутого в тряпье младенца. Рядом с ней на корточках сидела старая Тюра, что-то монотонно напевая, раскачиваясь и громыхая костяными амулетами, подвешенными на просмоленной бечеве, ; к ее клюке. Почувствовав на себе взгляд Снэфрид, Тюра, ; подмигнула ей и, не переставая напевать, кивнула в сто рону нищенки.
Снэфрид приблизилась и увидела ужас в ее глазах. Веки женщины были изъедены болячками, сбившиеся колтуном волосы свисали набок, подхваченные убогим подобием заколки. Но ребенок у вздувшейся от молока груди был крупный, лобастый, с чистой кожей.
«Даже таким тварям боги даруют способность производить потомство. Даже таким, но не мне», — промелькнуло в ее мозгу.
Нищенка, дрожа, безотрывно глядела на госпожу с небывалыми разноцветными глазами.
— Пресветлая, — залопотала она срывающимся голосом, — благородная госпожа! Молю, во имя Господа, скажи, что станется с моим дитятей?
«Поздно же ты спохватилась. Об этом следовало думать раньше, до того как ты решилась принести его».
— Сколько у тебя детей? — спросила Снэфрид. Та заморгала, пытаясь улыбнуться синими губами.
— Много… Много живых, а некоторых уже прибрал Господь.
— Какое же тебе дело до этого? Я дам тебе за него желтый металл. Ты сможешь целый год есть сама и кормить своих