не было видно.
Эмма вдруг ощутила чудовищную усталость. Все, что ее окружало, казалось сном. Кажется, рядом возник Атли, о чем-то заговорил, но и он показался ей призраком. Миновав темную тень портика, Эмма вступила в большой зал. Далеко впереди пылал факел. Эмма пошла на свет, как сомнамбула. Огонь, крошечная мерцающая точка…
Она не заметила, как факел исчез. Темнота обступила ее со всех сторон, и Эмма без чувств рухнула на ледяные плиты пола.

ГЛАВА 8

Оскаленная морда дракона взлетела ввысь и сейчас же провалилась. Волна разбилась об обнажившийся киль драккара, взметнув тучу брызг. Эмма рассмеялась. Ветер трепал пряди ее волос, нес запах морской свежести, йода и рыбы. В низком свинцовом небе над кораблем с криками носились чайки.
Девушка стояла на носовой надстройке корабля, обхватив украшенный резной чешуей штевень, заканчивающийся драконьей головой. Ветер гудел в снастях, хлопал огромный красно-белый парус, скрипела мачта. Они шли на запад мимо франкских берегов, и земля сейчас находилась с подветренной стороны, так что гребцам приходилось работать без остановки. Длинные весла вздымались в согласии с ударами медного била, и когда они единым усилием вспенивали воду, ощущался легкий рывок корабля. Гребцы подбадривали себя хриплым пением, сливавшимся с шумом ветра и волн. Тюки и иной груз были плотно уложены и отцентрованы на дне драккара так, чтобы не нарушить равновесия корабля. Все вокруг было пропитано сыростью, но гребцы словно были нечувствительны к холодному ветру, несущему водяную пыль. Их согревала работа, и Эмме самой захотелось взяться за весло вместе с дюжим гребцом, чтобы избавиться от озноба, но норманны отнеслись к этому так, словно она попыталась совершить святотатство. Бьерн позднее пояснил ей: коснуться весла драккара — великая честь, и не может быть и речи, чтобы свободный викинг позволил сделать это женщине.
Параллельно драккару Серебряного Плаща шел еще один корабль. Эмма разглядела на его борту силуэт Херлауга и помахала ему рукой. Тот махнул в ответ, и сейчас же о борт с шипением разбилась волна. Эмма отпрянула, смеясь. Подошедший Атли накинул поверх ее шелкового плаща еще один — из мягкой тюленьей кожи.
— Тебя веселит море, жена?
Эмма