Ролло безумен, если готов оборвать свой род из-за данного давным-давно брачного обета. Возьми он сейчас вместо Снэфрид новую жену — не нашлось бы соплеменника, который осудил бы его. Продолжение рода — священная обязанность мужчины, но Ролло и от этого отказывается. Может, и в самом деле его околдовала Снэфрид?..
Воцарилось молчание. Наконец Бьерн промолвил:
— Не стоит так печалиться. Всем ведомо, что Атли болен… Как долго продлятся его дни в Мидгарде? Вряд ли он доживет до седых волос. Человек, который хворает грудью, скоро заставит свою жену надеть вдовий платок. И тогда более не останется препятствий;
— Но Снэфрид?
— Да, она много значит для Ролло, — кивнул скальд. — Но Лебяжьебелая далеко не молода. И если с Атли что-то случится… Так или иначе — он обречен, — Бьерн сделал паузу, и Эмму охватил испуг. То, о чем он умолчал, было страшно. Она смотрела на него, не отрываясь, но скальд налег на правило и закончил: — Тогда ты станешь свободной и сможешь отдать себя Ролло.
Сказанное подействовало на Эмму, как ушат ледяной воды. Она почувствовала себя оскорбленной.
— Никогда! — воскликнула она, топнув ногой. — Никогда я не стану унижаться перед Ролло. И не смей говорить об этом. Я не люблю Атли, но не предам его, пока он жив.
Она даже не заметила оговорки, но Бьерн и не стал указывать ей на оплошность. Она была так хороша, когда злилась! Растрепавшиеся волосы, дико блестящие глаза, сердито надутые губы…
— Ну что же с тобой делать, девушка? — вкрадчиво начал Бьерн. — Разве что приголубить?
Секунда — и он вновь оказался рядом, притянул ее к себе.
И снова Эмма не знала, возмутиться ей или рассмеяться.
— Ты уколол меня щетиной! Бьерн не отпускал ее.
— Это все, что ты почувствовала?
Когда он вновь склонился к ней, она не противилась. Поцелуи Бьерна были не столь упоительны, как поцелуи Ролло, но, когда его жадный рот приник к ее вспухшим губам, она испытала мстительную радость и сама обняла его. Бьерн тяжело задышал, его руки искали ее тело под плащом. Правило, оставшееся меж ними, давило обоим грудь, и когда в борт ударила волна, оно зашевелилось, словно отталкивая их друг от друга. Эмма тотчас очнулась, разжала руки, обнимавшие скальда, и попятилась. Бьерн