Голову женщины облегала коричневая шапочка, завязанная под подбородком. На груди лежали темные с проседью косы. Удерживающие ее передник пряжки были украшены крупными самоцветами, а у пояса на цепочке висели ключи — знак хозяйки дома. Вспомнив рассказы Бьерна, Эмма догадалась, что перед нею жена Ботольфа Бера.
— Здравствуй, Бера, — произнесла девушка, пытаясь улыбнуться.
На лице женщины отразилось удивление:
— Гляди-ка, она назвала меня по имени!
— Мне рассказывал о тебе Бьерн.
На лице женщины появилось подобие улыбки. Эмма заметила, что у нее над верхней губой темнеют усики.
— Что же тебе поведал обо мне этот негодный пьянчужка?
— Что тебя боится твой супруг.
Женщина расхохоталась и поднесла к ее губам чашу с теплым питьем. Эмма ощутила на губах вкус подогретого вина с травами.
— Спи, — велела хозяйка. — Прежде всего тебе надо как следует отдохнуть и согреться. А когда ты проснешься, мы приведем тебя в порядок.
Наверное, она и в самом деле выглядела безобразно, но сейчас это ее не занимало. Она хотела одного — уснуть.
Ее разбудили вопли петухов и легкое прикосновение к волосам.
Затем мелодичный голос совсем рядом произнес:
— Оставь ее Рольв…
Эмма, окончательно просыпаясь, приподнялась, сбросив меха. Она находилась в обшитом деревом алькове, отделенном от основного помещения приподнятой занавесью. На двух цепях поодаль покачивался массивный светильник, и в его желтоватом ровном свете Эмма обнаружила рядом с собой малыша в опушенном мехом красном кафтанчике, глядевшего на нее круглыми настороженными глазами. У него были темные кудряшки и румяные, как яблоки, щеки. Эмма улыбнулась ему.
— Видишь, ты разбудил ее, — прозвучал все тот же голос.
Только теперь Эмма заметила сидевшую в изножий ее постели ослепительную красавицу. Ей еще никогда не доводилось видеть столь прекрасных женщин. Продолговатое, с тонкими чертами лицо, густо-синие глаза под сенью прямых, как стрелы, ресниц, темные, как соболиный мех, брови. Длинные каштановые волосы девушки были зачесаны назад и на затылке завязаны узлом, удерживающим их вместе. Такая прическа придавала ей особую величавость. Красавица выглядела северной богиней в своем голубом, расшитом серебром платье. Поверх него