ведь она и в самом деле увеличилась! Ролло лишь пожал плечами. Рыжая Эмма в упор смотрела на него удивленными, широко открытыми глазами. Конунг отвернулся и с улыбкой принял из рук Беры кружку с пивом.
— Моей распухшей голове это не повредит, — засмеялся он, осушив сразу половину и отрезая сочный ломоть оленьего окорока.
Люди вокруг продолжали перешептываться. Некоторые уже и в самом деле считали, что голова конунга изменилась со вчерашнего дня, другие твердили — ничего подобного. В конце концов Ролло не выдержал. Вытерев лезвие ножа о мякиш хлеба, он сунул его в ножны и, накинув плащ, направился к выходу.
Бьерн подтолкнул Эмму локтем:
— Кажется, пошел в кузницу. Он еще вчера распорядился, чтобы с утра перековали Глада. Если сейчас он наденет обруч!..
Ему с трудом удавалось сдерживать смех. В доме царило странное возбуждение. Люди перешептывались, поминутно пожимая плечами. Атли угрюмо заметил, что добром эта затея не кончится.
Эмма едва могла усидеть на месте. Еще немного — и все откроется. А Ролло, хоть и сам не прочь пошутить, вряд ли стерпит насмешку над собой. Она встала и направились к выходу. Бьерн, посмеиваясь, присоединился к ней. Следом, хихикая в кулак, выбежала Ингрид.
В воздухе все еще держалась сырая мгла. У ворот кузницы слуга, закутанный в рваную овчину, держал под уздцы Глада. Ролло не было видно, но уже в следующий миг они услышали крик, вернее неистовый рев, донесшийся из кузницы. Ролло опрометью выскочил оттуда, обеими руками обхватив голову. Отшвырнув ложный обруч и оттолкнув слугу, он рывком вскочил на неоседланного Глада. Конь от неожиданности присел на задние ноги и заплясал, но конунг круто развернул его и стремительно вылетел за ворота.
Перепуганный кузнец недоуменно пояснял обступившим его людям:
— Вошел человек человеком, осмотрел копыта… Потом увидел свой обруч, заворчал, что Бьерн-растяпа оставил его здесь. Откинул волосы, надел — и вдруг переменился в лице…
Больше из его речи нельзя было разобрать ни слова, такой хохот поднялся вокруг. Те, кому только сейчас объяснили, в чем дело, едва не падали в снег. Даже Атли не удержался от улыбки, но тотчас стал серьезен:
— Надо найти его. Как бы он с перепугу не повредился разумом