до этого жалкого язычника.
И все же ее улыбка выглядела вымученной. Тайная, не подвластная Эмме сила владела ею, заглушая доводы разума, заставляя ее мучительно тянуться к тому, кто стал ее поработителем, хозяином, кто столь властно намеревался распорядиться ее судьбой.
Машинально она оправила шнуровку своего серого, почти монашеского одеяния. В зеркале отражалось сверкающее великолепие разложенноге на сундуке у стены наряда — того, что она собиралась надеть, когда стало известно о приближении Ролло. Она отвернулась от треножника с рамой и шагнула к стене. Настоящий тяжелый византийский шелк, почти черный, но с переливами от огненно-пурпурного до густо-малинового, расшитый тяжелыми золотыми цветами вдоль края и рукавов. Она хотела поразить Ролло, увидеть вновь в его глазах то восторженное изумление, с которым он порой глядел на нее. Она еще ни разу не надевала этот наряд — подарок герцога Роберта к Рождеству. Вернее, не герцога, а его супруги — Беатрисы Вермандуа. Она мечтала облачиться в него и выйти навстречу Ролло — как подлинная принцесса франков, не как пленница, вынужденная носить лишь то, что дадут… «Белая Ведьма увезла его в свою башню. Она слишком хороша, чтобы Ролло скоро пожелал освободиться от ее объятий».
— Пусть! — вдруг воскликнула Эмма. — Мне совершенно безразлично!
Она грубо затолкала чудесное платье в ларь, хлопнула тяжелой крышкой и сама уселась сверху.
— Ролло — варвар, язычник, приспешник Сатаны. А она — ведьма, к тому же она его жена. Мне ли беспокоиться из-за них?
Она все еще взволнованно дышала. Сняв с крюка изогнутую лиру, Эмма принялась перебирать струны. Музыка, бывшая частью ее души, всегда успокаивала ее. Небеса даровали ей голос, который завораживал людей. Еще в детстве ее прозвали Птичкой, и Ролло произносил это прозвище с каким-то лишь одному ему свойственным выражением.
Эмма вновь тряхнула головой. Звук струн, чистый и мелодичный, слился с ее чарующим бархатистым голосом. Но едва зазвучали слова простой любовной песенки, Эмма резко ударила по струнам и умолкла. Нет, она не станет петь эту песню. То, о чем в ней говорится, слишком похоже на то, что она сейчас чувствует…
Ей хотелось заплакать: наверняка станет легче, но слез