свое место и окружили лицо Сабрины сверкающим облаком. Черные ресницы и брови привлекали внимание к глазам цвета меда, которые легко темнели, когда девочка была чем-то огорчена, и полыхали желтым огнем, когда она сердилась. Прямой носик, великоватый рот и резко очерченный подбородок дополняли картинку, и София подумала, что через десять лет это лицо станет прелестным. Что же до всего остального… София улыбнулась. В данный момент ее племянница и всем своим видом и характером напоминала жеребенка, такая же костлявая и длинноногая, озорная и упрямая.
София ласково улыбнулась в ответ на застывший в ожидании взгляд.
— Правда, правда, чипа! Ты будешь очаровательной невестой… Самой очаровательной невестой на свете!
Неожиданно обрадовавшись, Сабрина, уделявшая своей внешности мало внимания, порывисто обняла Софию за шею.
— Ой, тетя София, я так рада, что мама с папой разрешили мне поехать с ними в Натчез! Ты самая лучшая тетя на свете! — В глазах у нее заплясали огоньки, когда она нежно проговорила:
— И ты такая же красивая, как я.
София рассмеялась и замахала головой.
— Нет, голубка, ты неисправима! Однако не пора ли тебе переодеваться? Или ты собираешься во г в этом наряде присутствовать на моей свадьбе?
Это было полотняной ночной рубашкой с великолепной вышивкой, но не доходившей Сабрине даже до узких лодыжек. Она фыркнула и, как вихрь, умчалась из спальни. София проводила ее взглядом. Как же хорошо, что Елена, пока она сама оставалась бездетной, подарила ей такую замечательную племянницу. И еще хорошо, что несмотря на расстояние между Натчезом и Накогдочезом, где с мужем и дочкой жила Елена, они никогда не расставались надолго.
Муж Елены и отец Сабрины, Алехандро дель Торрез, был богатым человеком, и, по крайней мере, раз в два года дела требовали его присутствия в Новом Орлеане. Вполне естественно, что жена и дочь сопровождали его, и также естественно, что они выкраивали время подняться немножко вверх по Миссисипи в Натчез и навестить единственную родственницу Елены.
Из двух сестер Елена была старшей, поэтому когда три года назад во время эпидемии желтой лихорадки умер муж Софии, она немедленно приехала к застывшей от ужаса сестре и увезла ее с собой