сыр и фрукты.
— Чика, не знаю, как сказать тебе… — начал вроде бы невзначай Алехандро, — но мне кажется, тебе не следует встречаться наедине с Карлосом. Бретт не скрыл от меня, что видел сегодня вас обоих в беседке, и мне придется просить тебя отныне принимать его только в доме.
Сабрина побледнела. Она даже не предполагала такого развития событий:
— Черт! — с яростью воскликнула она. — И он немедленно побежал докладывать тебе! Для таких мужчин есть слова… плохие слова!
Изумленный Алехандро только и смог проговорить:
— Чика, что ты? Почему?.. Сабрина не дала Алехандро договорить и вышла из-за стола.
— Если позволите, я пойду к себе. — Она посмотрела на Бретта. — Мне неприятно здесь находиться.
Алехандро повернулся к Бретту.
— Что ее так расстроило? Я совсем ее не понимаю в последнее время.
Глаза Бретта горели холодной яростью, когда он бросил салфетку на стол и тоже встал.
— Вы меня извините, дон Алехандро? Мне надо два слова сказать вашей дочери.
Он вышел, не дожидаясь, когда Алехандро ему ответит, поэтому свое «да» Алехандро произнес уже в пустой комнате.
Бретт поймал Сабрину на последней ступени лестницы, ведущей в ее спальню. Она не знала, что он идет следом за ней, и, когда он грубо схватил ее за руку и повернул к себе, она вскрикнула от испуга и сердце у нее бешено заколотилось.
— Прочь от меня! — крикнула она, стараясь вырвать руку.
— Чуть позже, ваше высочество! Сначала нам надо объясниться!
— Я не желаю с вами говорить!. Никогда! Вы только и делаете, что ходите вокруг и шпионите за мной, а потом рассказываете моему отцу. Я вас презираю.
Бретт сжал зубы, а глаза у него стали почти черными от гнева.
— Довольно с меня ваших обвинений! Замолчите и слушайте! — произнес он с холодной яростью и сильно встряхнул ее, потом оглядел коридор и впихнул ее в ближайшую комнатку.
Там он отпустил ее руку.
— Говорите быстрее, — ледяным тоном произнесла Сабрина.
Бретт учтиво поклонился.
— Как прикажете, ваше высочество. — Он стоял возле двери, загораживая ее собой. — Я ничего не рассказывал вашему отцу, хотя, не скрою… — На его лице вновь появилось выражение гадливости. — Я сказал ему, что видел вас с Карлосом в беседке. Но ни слова о том, что вы