наступит день и я увижу, как мой хозяин морочит самого себя! Бретт сжал кулаки.
— Ты, кажется, начинаешь забываться!
— Да? — совершенно не испугавшись, переспросил Олли. — Знаете, что я думаю? Я думаю, вы бежите от правды. Если вы считаете, будто хотите жениться на мисс Сабрине лишь для того, чтобы спасти ее от Карлоса или угодить дону Алехандро, вы дурачите самого себя, хозяин! И черт меня подери, если я не прав!
Бретт долго-долго молчал.
— Ты что, думаешь, будто я сам не знаю? — наконец прорычал он и вышел из комнаты.

Глава 15

Остаток дня Сабрина выдержала с трудом. Куда бы она ни пошла, везде ее встречали затуманенные глаза и понимающие улыбки женщин и шутливые намеки мужчин. Она уже готова была взорваться от ярости, когда к ней подошел Алехандро и потрепал по плечу:
— Умный выбор, чика. Очень умный. Я счастлив.
Даже Бонита только раздражала ее, когда помогала ей одеваться.
— Сегодня совсем особенный день, моя голубка, — приговаривала, улыбаясь, она.
Сабрина с трудом сдержалась, чтобы не ответить грубостью.
— Да, так и есть, — сказала она, как будто не понимая намека служанки. — Восемнадцать лет бывает только раз в жизни… И я очень счастлива, что все меня любят и все очень добры ко мне.
Бонита ждала совсем не этих слов, но лишь молча пожала плечами. Если малышке хочется поиграть в секреты, почему бы не поиграть? В восемнадцать лет любовь — радость. Да еще когда тебя любит такой мужчина, как сеньор Бретт Данджермонд…
Несмотря на суровое испытание, которому Сабрина подверглась днем, она вовремя приняла ванну и принялась одеваться. Она ощущала волнение в груди, но, сколько ни пыталась твердить себе, что Бретт останется таким же, как вчера, далеким и холодным, не обращающим на нее ни малейшего внимания, все-таки одевалась она так, словно впереди ее ждало что-то особенное, чего с ней еще никогда не было.
Снизу до нее доносился смех гостей, и вдруг она почувствовала, что в ней больше нет ни гнева, ни раздражения, ни смятения.
Полная серебристая луна вставала над лесом, воздух был теплый и нежный, как шелк, аромат жасмина и роз щекотал ноздри и возбуждал чувства. Гитары и маримбы звали пуститься в пляс. Это была ночь любви, ночь ожиданий, надежд