долго молчала. Меньше всего на свете ей хотелось встречаться с Констанцей, однако…
В последние два дня они мало виделись с Бреттом и совсем не оставались наедине. Ей так хотелось, чтобы он успокоил ее, обнял, сказал о своей любви, но в этом ей было отказано. Ее помолвка с мужчиной, которого дна любила, не принесла ей покоя, зато пробудила новые сомнения и подозрения. То ее переполняла радость, то она впадала в отчаяние. Сабрина презирала себя за слабость, за то, что смела подозревать Бретта во лжи, и тем не менее ей не удавалось обрести равновесия.
Бретт ничем не пытался помочь ей. Он как-то странно присматривался к ней, и не раз она ловила на себе его пристальный взгляд.
Наверное, надо встретиться с Констанцей, устало подумала она.
— Ладно. Я приду. Когда?
— В два часа — сказал Карлос, умело скрывая свою радость.
Сабрина медленно наклонила пылающую в лучах заходящего солнца голову. Подошли Бретт и Алехандро, и разговор закончился. Они вновь стали вспоминать события дня.
— Обидно, что они все убиты! — сказал Алехандро. — Теперь мы никогда не узнаем, где они скрывались. Вряд ли они успели отделаться от драгоценностей, которые украли в день рождения Сабрины. Их тайник должен быть где-то поблизости… Но где?
Бретт наморщил лоб.
— Мы совсем забыли, что надо попытаться вернуть награбленное. — Он помедлил, и глаза его затуманились. — Не думал, что они будут сражаться насмерть. Только когда Карлос убил последнего, я понял, что они все мертвы. Жаль. Я думал, мы захватим их и допросим.
Карлос безразлично пожал плечами, но скривился от боли.
— Думаю, многие будут довольны и таким исходом дела. Конечно, неплохо было бы вернуть украденное, зато теперь все могут спать спокойно.
— Конечно, — вмешалась Сабрина. — Но очень грустно, что наши соседи так многого лишились…
— Я понимаю тебя, — согласился Карлос. — Вчера после мессы сеньора Галавиц ни о чем не могла говорить, кроме как о брошке, которую ей оставила ее мать. Брошка в виде льва.
— Какая жалость! — неожиданно вскрикнула Сабрина. — Только не эта брошка. Я так хорошо ее помню. Когда я еще ребенком приходила в ее лавку, она показывала ее мне. В ней вместо глаз изумрудинки и зубы из слоновой кости. Брошка была