воспоминания, и если потом Алехандро время от времени все-таки навещал Данджермондов, Сабрина не была у них ни разу. Тетя София постоянно писала ей, и Сабрина отвечала, но не желала видеть Натчез, который принес ей столько горя.
После смерти Елены Сабрина очень сблизилась с отцом. Казалось, им было вполне достаточно друг друга, и они не нуждались ни в ком и не хотели, чтобы кто-нибудь еще вошел в теплое облако любви, которым они окружили себя. Они не забыли Елену, и если бы их разговор подслушал незнакомец, он бы решил, что она ненадолго уехала в гости и скоро должна вернуться. Когда они разговаривали, то постоянно упоминали ее имя, и, упрашивая отца заказать себе новые панталоны или жилет, Сабрина ласково говорила:
«Маме бы не понравилось, что ты плохо одет, особенно когда ты собираешься с визитом к мэру». Сабрина немножко хитрила, вспоминая мать, но и Алехандро обращался к памяти жены, когда хотел добиться от дочери послушания. Стоило ему исчерпать все аргументы, как он принимал печальный вид и шептал: «Не думаю, чтобы твоей матери это понравилось, чика». И Сабрина уступала.
Несмотря на раннюю смерть матери, Сабрина была счастлива в детстве. Много времени она проводила с отцом, объезжала с ним ранчо, приглядывая за хозяйством, и ее жизнь была гораздо вольнее, чем это было принято, но ни ранняя свобода, ни ранняя взрослость не оказали плохого влияния на ее характер. Алехандро баловал свою дочь и в то же время нередко вел себя с ней, словно она была ему не дочерью, а сыном.
И хотя находились такие, в их числе тетя Франсиска, старшая сестра Алехандро, для которой неумение Сабрины шить было трагедией, не говоря уж о полном равнодушии племянницы к кухне и домоводству, многие считали дочь Алехандро разумной и очаровательной девицей. Сабрина же, не зная дамских искусств, восполняла это тем, чему ее обучили отец и его работники. Она скакала на лошади, как команчи, стреляла гораздо лучше многих мужчин, умела обращаться с ножом и иногда, если случалось, произносила такие слова, от которых краснели даже пьяницы.
Такой, как Сабрина, больше не было на свете, поэтому не удивительно, что ею гордились на Ранчо дель Торрез, а ее доброта и бескорыстие привязывали к ней людей