он был ему чужим. Красивый, черт, настоящий испанец с виду — черные волосы, черные глаза, тонкий аристократический нос, чувственный и жесткий рот. Подобно многим испанцам, он не был высок ростом, но в нем было столько властности и высокомерия, что об этом недостатке мгновенно забываешь. Стройный и изящный, он и на коне и в бальной зале производил впечатление полностью владеющего собой человека. На нем были бархатные панталоны на испанский фасон и под стать им чакета, которая заканчивалась как раз над золотистым шелковым поясом, туго опоясавшим крепкую талию мужчины. Белая шелковая рубашка красиво оттеняла смуглую кожу, и Алехандро вынужден был признать, что сегодня вечером не у одной девицы сладко замирает сердце. Однако ему почему-то казалось, что с Сабриной этого не происходит. Вот в этом-то все дело.
Выходец из гордой испанской семьи, в которой принято было, так сказать, «устраивать» браки, Алехандро тоже в свое время отправился в Испанию, как его отец, дон Энрике, который был младшим сыном и искал свою удачу в Новом Свете, но, в отличие от отца, не нашел там для себя черноокой сеньориты. Он возвратился на семейное ранчо неженатым, к большому неудовольствию дона Энрике, и только через пять лет, когда обустроил теперешнее Ранчо дель Тор-рез, случайно оказался в Натчезе, где встретил Елену… Елену Севилья… встретил и страстно влюбился. Через три месяца они обвенчались, но и теперь, через десять лет после своей смерти, Елена все еще жила в его сердце. Их брак был идиллией, наполненной смехом, любовью и страстью. Дон Алехандро подумал, что и Сабрине он желает того же. Я хочу, чтобы она любила своего мужа душой и телом, и пусть он любит ее больше жизни. Ничего другого мне не надо… и Сабрине тоже.
Однако именно в этот вечер, чего не случалось с ним раньше, он подумал, что если, не дай Бог, умрет, Сабрина останется одна-одинешенька на всем белом свете. Нет, конечно, его сестры — Франсиска и младшая Изабель, которая жила в Мехико, — приглядят, чтобы с ней не случилось ничего дурного, да и София с радостью позаботится о ней. Алехандро немного расстроился, когда подумал, как нелегко придется его своевольной дочери под присмотром его сестер и их мужей. Вот если София и