Они направились к воротам ранчо.
— Слуга вчера привез нам приглашение. Мы с удовольствием познакомимся с вашим американо.
Сабрина что-то пробормотала неопределенное, но Карлос слишком хорошо ее знал, чтобы не насторожиться.
— Кто он такой? Неужели у твоей тети Софии такой взрослый сын. Мама очень удивилась, когда увидела приглашение… Твоей отец ничего нам не говорил.
Сабрина пожала плечами.
— Это пасынок Софии. Я сама не ожидала, что он приедет.
Ни за что на свете она не призналась бы, что отец не поставил ее в известность о посланном Бретту приглашении.
— И как долго он пробудет здесь? — с нескрываемым любопытством спросил Карлос. Сабрина неопределенно пожала плечами.
— Не знаю.
Он пристально посмотрел на Сабрину и спросил с нарочитым безразличием:
— Он красивый? Понравится дамам?
— Не знаю, — повторила Сабрина. Карлос нахмурился.
— А что ты знаешь? — недовольно спросил он.
Они не заметили проходившего поблизости высокого мужчину, который, увидев их, остановился, но не успел дать о себе знать, как Сабрина заговорила опять.
Она подсознательно поняла, что интересует Карлоса, и мысль, что он ревнует ее, доставила ей удовольствие. Последние пять дней были для нее довольно мучительными, чтобы ревность Карлоса не пролила бальзам на ее сердечные раны.
— Я знаю только, что ты явно красивее его, — сказала она с кокетливой улыбкой.
Сабрина не солгала. Карлос был действительно красивее Бретта, но в Бретте было что-то такое…
Карлоса, казалось, удовлетворил ее ответ.
— И? — спросил он неожиданно хриплым голосом.
Сабрина обычно не поощряла его попыток ухаживать за собой, однако приезд Бретта пробудил в ней чувства, которые она еще не умела держать в узде… даже еще не понимала… и она бросила на кузена нежный взгляд. Он, вправду, был очень красив. Оливковая гладкая кожа, черные вьющиеся волосы, жгучий взгляд. Стоило только подать ему знак, и он бы в мгновение ока перешагнул через разделяющую их грань. Сабрине неожиданно пришло в голову, что Карлос никогда не целовал ее. Но, главное, ей хотелось знать, пробудит ли в ней его поцелуй такие же чувства, какие сумел пробудить Бретт.
— Ты меня поцелуешь? — спросила она, удивив и его и себя.
У него были теплые и