в нескольких дюймах от себя предмет своих мечтаний, счастью ее не было предела.
Сабрина сонно улыбнулась Бретту, совершенно не ведая, сколько искуса в ее улыбке. Она не сделала ни единого движения, чтобы встать и поправить платье. Затуманенный янтарный взгляд встретился с его зеленым.
— Добрый вечер, сеньор Бретт. Как вам понравилось в гостях?
Он улыбнулся ей.
— А мне должно было понравиться? Особенно, наверно, встреча с вашей любопытной тетей Франсиской?
Сабрина хихикнула.
— Она задавала вам слишком много вопросов?
Бретт кивнул и встал на ноги, потом сел на кушетку рядом с ней. Он уже откровенно смеялся.
— Ну, конечно! В данный момент не могу вспомнить ничего, о чем бы она не спросила. Ты должна была меня предупредить.
Им было легко друг с другом, словно никакие бури и ураганы не трогали их отношения ни раньше, ни в последние дни. Бретт, казалось, совершенно забыл о своих шутках и поддразниваниях. Сабрина тоже, не ожидая подвохов, вела себя естественно и откровенно радовалась его присутствию.
Обстоятельства словно шли им навстречу — поздний час, спящий дом, свеча на столе. И только они двое. Даже сидели они так, словно нарочно стремились к близости. Он едва не прижимался боком к ее бедру и заговорщицки наклонялся над ней.
Они говорили и говорили, не желая разрушать очарование вновь обретенного мира. Бретт знал, что он играет с огнем и опасно длить беседу, тем не менее он не мог стряхнуть с себя оцепенение. Он не мог отвести от нее глаз и со странным жадным вниманием смотрел, как она улыбается, как загорается ее лицо и как застенчиво ее янтарные глаза встречаются с его и уходят в сторону. От ее тела исходил какой-то апельсиновый аромат. И вдруг он ощутил неодолимое желание припасть к источнику этого сводящего его с ума аромата.
Сабрина же ничего не понимала и поэтому еще меньше контролировала свои чувства, чем Бретт. Она была совершенно околдована его обаянием и с жадностью всматривалась в его зеленые глаза с не правдоподобно длинными ресницами, в чувственный рисунок губ. Неровный свет играл на его скулах, и Сабрине нравился его прямой нос и тяжеловатый подбородок. Однако, помимо своей воли, она то и дело взглядывала на его губы, вспоминая, как