негодяя и никто ничего не будет знать.
Сабрина кивнула, понимая, что Карлос прав. Скоро отец узнает все о человеке, которого полюбил как родного сына. Ей было страшно при одной мысли о разочаровании Алехандро, когда он услышит страшную правду. И все-таки ей хотелось самой поговорить с Бреттом наедине и сказать ему, чтобы он убирался. Но нет… Отец должен знать все, чтобы этот негодяй больше его не надул!
Глядя на Бретта, Сабрина распаляла себя все больше. Подумать только, она-то еще мучилась, что ранила его! Жаль, что она не перерезала ему глотку тогда!
Она даже не подумала, почему ее так сильно взволновал рассказ Карлоса. Она так долго чувствовала себя несчастной, что обрадовалась возможности возненавидеть человека, который так легко «приручил» ее. Для нее это было как лекарство — заиметь причину для негодования и подтвердить все свои прежние подозрения.
Праздник тянулся для Сабрины целую вечность. Она с нетерпением ждала минуты, когда сможет сорвать маску с Бретта Данджермонда. И все же, когда эта минута наконец наступила, ей ужасно захотелось промолчать. Она не хотела видеть разочарования отца… Она не вынесет, если Бретт начнет оправдываться и отрицать обвинение Карлоса.
Однако Карлос не дал ей ускользнуть. Он потащил ее за собой и стоял рядом, когда она сказала Алехандро:
— Папа, когда гости разойдутся, мы с Карлосом должны кое-что обсудить с тобой.
Сердце Алехандро екнуло. Он испугался, что Карлос уговорил Сабрину выйти за него замуж.
— Поговорим завтра, дорогая. Сабрина с удовольствием отложила бы объяснение, но Карлос был настороже.
— Нет, дядя, дело не терпит отлагательств! Нам надо поговорить сегодня. Алехандро вздохнул.
— Ну, что ж. Когда гости разойдутся, я жду вас в библиотеке.
Сабрина чуть не заорала, что не хочет идти в ту комнату, где чуть было не отдалась Бретту. Но Алехандро уже отошел в сторону.
Когда наступил решительный момент, случилось все не так, как ожидала Сабрина. Когда Карлос сказал ему, чтобы он сел и они будут говорить о его племяннике Бретте Данджермонде, Алехандро, кажется, даже вздохнул с облегчением.
— Ну? — тихо спросил он. — Что этот дьявол еще натворил?
— Значит, вы тоже зовете его дьяволом, — напыщенно произнес