одноглазого, и успокоить его оказалось не так-то просто, но в конце концов Ройсу удалось перевести разговор на более приятную тему — о его скором переселении в Тенбридж. Джордж немедленно заинтересовался, просветлел, и каким-то образом — Ройс сам не понял, как это случилось, но так бывало всегда, когда он имел дело с кузеном, — оказалось, что он пригласил Джорджа как можно скорее приехать и погостить у него «Под липами».
Размышляя о собственной глупости, Ройс прогулочным шагом возвращался на Ганновер-стрит, наслаждаясь редкими лучами послеобеденного солнца.
Он еще не говорил с Морганой ни о приобретении дома, ни об их скором переезде в Тенбридж — даже слуги ничего не знали. Решив, что пришло время объясниться, Ройс вызвал Чеймберса к себе в кабинет.
Тот даже глазом не моргнул, выслушав сногсшибательную новость о том, что менее чем через шесть дней они покинут Лондон и поселятся в маленьком городке. Голос образцового дворецкого не выражал никаких эмоций, когда он ответил:
— Конечно, сэр. Я за всем присмотрю.
Слегка улыбнувшись, Ройс заметил извиняющимся тоном:
— Мне следовало бы сказать вам об этом раньше, но я был страшно занят все это время. Это не слишком неудобно Для всех вас?
Чеймберс чуточку оттаял:
— О нет, сэр! Поскольку вы снимали этот дом меблированным, нам остается только упаковать собственные пожитки. — В его глазах читался вопрос, и он решился спросить:
— А… э-э… коттедж меблирован?
— Да, и с большим вкусом. — В топазовых глазах Ройса сверкнула насмешка. — Я собираюсь использовать его для не очень благовидных целей, тем не менее предыдущий владелец обладал отменным вкусом и продал коттедж со всем его содержимым.
Чеймберс не клюнул на приманку и, низко поклонившись, вышел из комнаты. Ройс еще несколько минут шагал взад и вперед по кабинету, прежде чем решил, не откладывая больше, объясниться с Морганой. Он сам не понимал, почему ему так трудно сказать ей об этом, но подозревал, что это связано с сильнейшим отвращением при мысли, что таким образом он прокладывает путь в ее постель. И это было очень, очень странно, поскольку ему и в голову не пришло задуматься о стоимости Деллы или великолепных гнедых с экипажем, которые были его прощальным