осведомился:
— Что ты собираешься делать со Сперлингом? Если он впустил одноглазого сегодня, он может сделать это и завтра, и послезавтра — когда угодно. Кроме того, он будет целыми днями шпионить за нами!
Ройс слегка улыбнулся.
— Боюсь, дорогой мой, у нас нет другого выхода, — сказал он беззаботно.
— Что? — Захари не верил собственным ушам. — Ты собираешься позволить этому мышиному ублюдку остаться в доме? И не выбросишь его вон?
— Если я уволю его, — заметил Ройс неторопливо, — одноглазый тут же заменит Сперлинга кем-то еще — кем-то вне подозрений. Оставив Сперлинга, я по меньшей мере буду знать, кого мне опасаться. Ведь это же чудесно — мы знаем, что он орудие одноглазого. Это дает нам кое-какие преимущества!
Не скрывая восхищения, Захари улыбнулся мальчишеской улыбкой:
— О, я понимаю, Ройс, это очень умно! — Его глаза загорелись, и он добавил взволнованно:
— Мы можем даже сделать так, что Сперлинг приведет нас к одноглазому!
— Стоп! — ответил Ройс решительно. В его голове промелькнуло видение: Захари, следующий за Сперлингом и подвергающийся Бог знает каким опасностям. — Мы этого не сумеем. Но мы не одиноки. Братья Морганы уже пытаются выследить одноглазого и отыскать его нору.
Моргана испуганно вздрогнула, и Ройс проклял свой язык.
— Они очень осторожны, не бойся, детка, — быстро успокоил он ее. — Ты же знаешь — они почти такие же ловкие и изобретательные, как и он, а кроме того, негодяй не подозревает, что они следят за ним.
Моргана глубоко, с усилием вздохнула.
— Знаю, — сказала она просто. — Только он такой злой! Если он хоть чуть-чуть заподозрит их, им не жить на свете.
Ройсу нечего было возразить на это, и, чтобы успокоить ее, он весело воскликнул:
— По крайней мере сегодня мы сорвали его планы — я все еще жив, и ты все еще здесь, со мной, под моей защитой!
Это была не очень удачная фраза, ибо Ройс напомнил ей о ее двусмысленном положении. Моргана вспыхнула и встала. Избегая встречаться с ним глазами, она слабо улыбнулась Захари и пробормотала:
— Если вы не возражаете, я думаю, мне следует отправиться в постель, — скоро утро… Спокойной ночи!
Почувствовав напряжение, сковавшее вдруг обоих, и пытаясь как-то сгладить его, Захари, улыбнувшись