произнес:
— Бен? Что-нибудь плохое?
Ройс отрицательно покачал головой. Он вполуха слушал Захари — его глаза были прикованы к красивому молодому человеку, стоящему рядом с его младшим кузеном. Разумеется, мужчина, одетый в модный темно-голубой сюртук и столь же модные панталоны, был не кто иной, как Джако, но почти невозможно было узнать в этом респектабельном джентльмене пользовавшегося дурной славой, чумазого и угрюмого старшего брата Морганы.
Протянув руку новоиспеченному джентльмену, Ройс улыбнулся:
— Я, кажется, имею честь обращаться к мистеру Джако Фаулеру?
Джако совсем по-старому ухмыльнулся в ответ:
— Да, хозяин, это и вправду я. Черт побери! Кто бы мог подумать такое, когда мы встречались с вами в последний раз?
Ройс не скрывал удивления:
— Я рад, что у нас нашлась подходящая одежда. Должен сказать, что вы произвели на меня сильное впечатление, молодой человек! Смею ли я надеяться, что и Бен превратится в такого же чистюлю, когда мы наконец заполучим его сюда?
Мгновенно стерев улыбку с лица, Джако тревожно спросил:
— Вы его видели? Как он? С ним все в порядке? Ройс успокаивающе поднял руку. Оглянувшись и перехватив полный жгучего любопытства взгляд Чеймберса, он произнес, обращаясь к Джако и Захари:
— Потом. Сначала я должен увидеть Моргану. Я видел Бена, и с ним все хорошо. Встретимся чуть позже. Извините.
Оба молодых человека были вынуждены довольствоваться теми крохами, что подбросил им Ройс. Нехотя, медля в дверях, они вернулись в бильярдную. А Ройс со специальной лицензией в боковом кармане, которая, как ему показалось, внезапно обожгла его грудь, взлетел по лестнице в поисках Морганы.
Он остановился в своей комнате лишь для того, чтобы сбросить дорожный плащ. Затем, быстро взглянув на свое отражение в зеркале, пересек гостиную, разделявшую их комнаты. Стоя у дверей в спальню Морганы и уже протягивая к ним руку, он вдруг почувствовал сильное сердцебиение. «Боже мой! — подумал он, вздрогнув, как от боли. — А что, если она мне откажет?.» И то, что он мог понять уже давным-давно, внезапно открылось ему. «Я люблю ее! — признался Ройс сам себе с изумлением. — Я женюсь на ней не для того, чтобы защитить ее от одноглазого. Я женюсь, потому