поворот взволновал Бена не меньше, чем Джако, но он был более осторожен, чем старший брат.
— Сесть на корабль так, чтобы об этом не узнал главарь, чертовски трудно.
— И нам придется оставить все мамины вещи — если мы попытаемся что-нибудь унести отсюда, главарь сразу об этом пронюхает, — добавила Пип, хмуря брови.
— Мать точно не захотела бы, чтоб мы рисковали жизнью ради всей этой бутафории — ковра да умывальника из мрамора, — высказался Джако. — Несколько безделушек можно положить в карманы, а ехать придется в чем есть — с золотом, спрятанным в башмаках.
Все трое кивнули, сохраняя серьезное выражение лиц. Каждый понимал без дальнейших слов, что дело решено.
С горящими от восторга глазами Пип нетерпеливо наклонилась вперед:
— Как скоро мы отчалим?
Проведя рукой по своей щетине, Джако сказал медленно:
— Сперва надо выяснить, когда отплывает следующий корабль… Потом сесть так, чтобы главарь ничего не заподозрил… — Он бросил вопросительный взгляд на своих собеседников. — Если мы попадемся… нам конец. Вы это знаете не хуже меня. Главарь постарается отправить нас либо на тот свет, либо в Ньюгейт.
— Да, знаем, — сказала Пип твердо, — но лучше на тот свет, чем остаться в его лапах.
Джако внимательно на нее посмотрел. В его голосе звучала угроза, когда он спросил:
— Он не приставал к тебе, а? — Прежде чем Пип успела ответить, брат протянул руку через обшарпанный стол и мягко дотронулся до нее. — Я скорее убью его, Пип, чем позволю тебе оказаться в его борделе.
— Да, — подхватил Бен. — Мы боялись за тебя с того самого дня, как умерла мать, но ты ни о чем не тревожься. Мы с Джако разберемся с ним, если он вздумает настаивать, чтоб ты пошла на панель.
Охрипшим от волнения голосом Пип проговорила:
— Я не думала, что вы…
— Знаем, что он задумал с тобой сделать? — угрюмо договорил Джако. — Сестренка, если ты одеваешься как мальчишка, это не значит, что мы хоть на миг забыли, кто ты.
— Мамочка нам давно все объяснила, — тихо подхватил Бен. — Мы всегда присматривали за тобой.
— И пусть никто не суется к тебе. Иначе… Главарю конец, пусть нас заставят потом болтаться в петле, — сурово проговорил Джако.
Пип улыбнулась братьям благодарной, полной нежности улыбкой.
—