а еще шелковый носовой платок, в котором Джордж Понтеби без труда узнал свою собственность.
Сдвинув свободной рукой кепку в сторону, Пип широко раскрыла глаза и сказала изумленно:
— Пусть я ослепну! Откуда это, черт подери? Разрываясь между желанием расхохотаться над изобретательностью маленького негодяя и одновременно надрать ему уши, Ройс схватил парнишку за воротник и хорошенько встряхнул его — Тебе не надоело валять дурака? — воскликнул он. Пип подняла голову и укоризненно посмотрела на Джентльмена.
Рассматривая обращенное к нему лицо маленького вора, Ройс поморщился, осознав внезапно, что в мальчике есть что-то ужасно знакомое. «Где же, — силился вспомнить Ройс, — я видел это лицо?»
— Неприятности, Манчестер? — спросил знакомый вкрадчивый голос.
Оторвав взгляд от лица мальчика, Ройс посмотрел на говорившего. Это был граф Сен-Одри, который только что подошел к нему, а по обе стороны от него стояли два старых друга: Стаффорд и Везерли.
Было ясно, что они не прочь позлорадствовать, и Ройс почувствовал острый приступ раздражения. «Не сейчас, — в бешенстве подумал он. — Я не в настроении вступать с тобой в перебранку, ты, воровское отродье!» Но, взглянув в кошачьи серые глаза, он вдруг поперхнулся: его осенило. «Вот он, оригинал, — прямо передо мной».
Готовая ухватиться за любой удобный случай, Пип повернулась в сторону трех изящно одетых джентльменов, подошедших к американцу, и остолбенела.
Пип часто думала, каким был ее отец, поскольку у нее не было ни малейшего сходства с Джейн. И вот теперь она обнаружила, что видит самое себя в незнакомом элегантном джентльмене средних лет. Ошибки быть не могло — сходство не подлежало сомнению, и притом поразительное сходство.
Изумление Пип не осталось незамеченным. Догадавшись, что перед ним не кто иной, как незаконный ребенок графа Сен-Одри, Ройс тут же понял, чем вызвана реакция воришки. Пип на мгновение забыла, в какой переплет попала, и подавила взрыв хохота, представляя себе реакцию этого джентльмена, вздумай она броситься ему на шею и воскликнуть: «Отец! Я вас всюду искала. Вы не узнаете меня? Я ваша дочь!»
Граф, разумеется, не обратил ни малейшего внимания на маленького сорванца, схваченного Рейсом.