собственный честный ответ:
— О нет! Мне не было больно, только немного вначале. — И она робко призналась:
— Я и не думала, что это так чудесно.
Глаза Ройса мгновенно потемнели, рука потянулась к ее подбородку. Не дав ей прийти в себя, он подвинулся ближе, и его губы почти слились с губами Пип, когда он шепнул ей:
— Не думаю, что мне следует слушать такое — я тут же начну все сначала сию секунду. Если бы я не знал, что тебе будет больно сейчас, ты бы уже лежала, а не сидела съежившись! — Он крепко поцеловал ее приоткрытый рот, и произнес:
— Не искушай меня! Или меня ничто не остановит… — Но, видимо, только сейчас осознав, где они и как выглядят, Ройс сказал с нежной насмешкой в голосе:
— Кроме того, я боюсь, что во второй раз нам так не повезет. Нам стоит одеться, детка, прежде чем нас обнаружат в этой довольно… э-э… компрометирующей ситуации.
Вскочив с кошачьей грацией, Ройс потянулся к брошенной одежде и не торопясь точными, ловкими движениями принялся одеваться, явно не страдая от застенчивости, мучившей Пип. Ее щеки алели, но она заставила себя храбро взглянуть на Ройса:
— Я думаю мы обсудим цену нашей связи перед тем, как ее продолжить.
Ройс непонимающе глядел на нее — ему казалось, что он ослышался. Он еще не знал, какую форму примут его отношения с этим диковинным, прелестным существом, но что они не будут отношениями купли-продажи, как с Деллой, а до нее с множеством других женщин, — в этом Ройс не сомневался ни секунды. Так вот оно что! Девчонка думает о цене того, что происходит между ними. Светлое выражение в его глазах исчезло, и пальцы жестко сжали подбородок Пип.
— А точнее? — строго спросил он. Игнорируя предательскую дрожь под ложечкой, Пип честно встретила его взгляд:
— Если я стану твоей любовницей, тебе это-дорого обойдется. Жутко дорого.
— Я понял, — очень спокойно и тихо произнес Ройс. Его золотистые глаза были холодны как лед. — Ну и каковы твои условия, дорогая?
Не колеблясь больше, не обращая внимания на острую боль в сердце, Пип ответила отважно:
— Дом. Я хочу дом в деревне, который будет только моим. И деньги.
С опасно сузившимися глазами Ройс наконец выговорил насмешливым голосом:
— А как насчет драгоценностей? Платьев?