всю глубину своей греховности.
Она желала его точно так же, как он — совершенно очевидно — ее. Похоть — чудовище со своим разумом и сердцем — терзала ее немилосердно.
В одно прекрасное утро Розалинда проснулась с ощущением, ставшим уже привычным, что где-то глубоко внутри нее разгорается жаром тугое кольцо. Несколько мгновений она просто лежала неподвижно, даже не пытаясь бороться с угнетающими ее чувствами и досадуя на то, что даже в собственной комнате не может спастись от постоянной иллюзии его присутствия. Но больше всего негодовала она из-за того, что в ней нарастало неотступное любопытство и копились вопросы, не находящие ответа. Словно она ожидала чего-то… Словно речь шла вовсе не о том, как поведет себя Черный Меч, узнав, что она все еще не добилась от отца обещанного ею вознаграждения. Нет, предметом ее ожидания было нечто иное.
Нечто такое, к чему стремилось ее тело… только она не знала, что именно.
Или, говоря точнее, она не знала почему. Почему она жаждет его прикосновения? Его ласки? Почему она так упорно воскрешает в памяти неповторимый восторг поцелуя, когда его губы прижимаются к ее губам, порождая в ней упоительную панику?
Она беспокойно металась в постели, не находя себе места, и наконец сердито отбросила покрывало. Почему она должна терпеть эту пытку, без конца вспоминая момент, когда он овладел ею? Снова и снова переживала она тот миг и с каждым разом только сильнее терзалась. Пробормотав вслух проклятие, не вполне подобающее леди, она встала с кровати и босиком проследовала до таза с водой, который ей принесли в комнату накануне вечером. Дрожащими руками она ополоснула лицо, потом намочила в тазу кусок полотна и прижала его к полыхающим щекам. Но ни эта мокрая тряпица, ни холодный пол под ногами не остудили разгоряченное тело. Она подозревала, что даже купание в ледяной воде родника не сумело бы притушить огонь, сжигающий ее изнутри.
Она отбросила ткань. Ах, пропади он пропадом, этот мучитель, кипятилась она. отыскивая чистую сорочку и накидывая ее на себя. Это не человек, а сатана, убеждала она неведомо кого, просовывая руки в рукава. Люцифер, вот он кто, клеймила она обидчика, одергивая книзу полы сорочки. Единственный способ