требуя внимания. — Успокойтесь и выслушайте меня!
Когда гомон толпы стих до негромкого ропота, мэр остановился и выпятил грудь:
— Сегодня прекрасный день для праздника…
— Чудный денек, чтобы покачаться в петле! — выкрикнул из толпы какой-то весельчак.
— Хорошо сказано! В самую точку! — поддержало его несколько голосов.
— Конечно, конечно! — Мэр еще раз жестом призвал к молчанию. — И скоро мы увидим, как кое-кто закачается. Но, по моему разумению, будет очень даже правильно, если я еще раз спрошу — не желает ли какая-нибудь парочка, чтобы сегодня их быстренько окрутили — по обычаю весеннего обручения? Если кто позабыл — напоминаю: эта женитьба не на всю жизнь, а только на один год и один день. — Мэр явно надеялся, что кто-нибудь польстится на такие заманчивые условия.
— Навязать себе на шею бабу даже на год и один день — это слишком долгой срок! — заржал стоявший поблизости парень с лицом вороватого хорька.
Тут же прозвучал ехидный отклик:
— Да рядом с тобой, Джон Финч, женщине и день покажется слишком длинным!
— О том и речь, — продолжил багроволицый оратор. — Издавна существует обычай, позволяющий мужчине и женщине в этот день заключить брак на время. Если они не подходят друг другу, то через год и один день могут пойти каждый своей дорогой. И никто ничего не теряет.
— Если не считать непорочности девицы, — пропищал чей-то голос из задних радов, и все расхохотались.
— А могу я менять жену каждый год? — поинтересовался еще один пропойца. — Я не прочь, чтобы каждый год мне согревала постель новая молодка.
— Как же, держи карман шире! Тут у нас любая девушка лучше возьмет себе в мужья кого-нибудь из этих висельников, чем такого, как ты, — осадила острослова какая-то женщина.
Толпа покатилась со смеху. На лице мэра изобразилась плутоватая улыбка.
— Свет еще не видывал, чтобы в Данмоу, в праздник Огузка и Грудинки, не обручилась ни одна пара. Девушки, как видно, не хотят попытать, счастья с кем-либо из наших бравых парней. Может быть, среди вас найдется такая, которая присмотрит себе муженька из числа тех, кому сегодня петля светит?
От этого неслыханного предложения толпа вновь разразилась криками.
— Кто ж пойдет за убийцу?
— Им всем место на виселице!
—