должен будет из благодарности проводить их в Стенвуд.
— Я хочу обручиться! — кричала Розалинда, протискиваясь за спиной дебелой крестьянки с подростком-сыном. — Я хочу взять его в мужья!
В первый момент мэр не расслышал ее крика: слишком большой шум стоял на площади. Но люди рядом с Розалиндой мигом поняли, что к чему, и не успела она пожалеть о своем поступке, как ее уже пинками проталкивали вперед, пока она не оказалась у самого подножия грубо сколоченной лестницы. Несколько мгновений Розалинда колебалась; сердце замирало, она не могла вздохнуть. Народ вокруг во все глаза пялился на нее и от души веселился. Затем нестройный хор начал нараспев гнусавить: «Об-ру-ченье! Об-ру-ченье!» — и Розалинде вдруг захотелось, чтобы земля разверзлась у нее под ногами, лишь бы выбраться из этого ада, в который она ринулась очертя голову. Она затравленно огляделась, ища спасения, но спасения не было. Перед ней волновалось море лиц, и все глаза были устремлены на нее: одни — со злорадством, немногие — с сочувствием, но большинство — с восторженным ожиданием очередной потехи. Весь этот день она так стремилась остаться незамеченной, а в результате стала центром всеобщего внимания.
Розалинда бессознательно отступила назад, подальше от этих лиц, но уперлась ногами в деревянные ступени. Пошатнувшись, она схватилась за перила лестницы.
Непостижимым образом прикосновение к чему-то осязаемому и, прочному вдруг позволило ей обрести силы, чтобы довести до конца свой немыслимый, невообразимый замысел. Неоструганный деревянный брус под рукой создавал ощущение опоры, хотя его шершавая. поверхность сразу напоминала о занозах. Когда ей казалось, что она вот-вот упадет, перила как будто подхватывали ее. Конечно, то был лишь плод ее воображения, но Розалинда готова была усмотреть здесь некое знамение: может быть, избранный ею человек окажется именно таким — прочным и надежным… хотя не без заноз. И под его грубой, шероховатой поверхностью могли скрываться иные свойства — мужество и верность.
Насколько она поняла, обряд весеннего обручения свяжет их супружескими узами на срок в один год и один день. Если она обратится к лучшему, что есть в его душе, он, наверно, согласится ей помочь. Ведь она