холмику с неказистым розовым кустом, под которым лежал теперь ее брат. Розалинда хорошо помнила прощальные слова отца, обращенные к ней, хотя в те далекие годы она была еще очень мала. В первый раз он произнес их, когда уезжал, оставив ее в Миллуорте с младенцем-братом. За восемь долгих лет, миновавших с той поры, отец всего несколько раз заезжал навестить их, и каждый раз он повторял эти слова.
«Хорошенько заботься о брате, — говорил он. — Береги его».
И Розалинда изо всех сил старалась выполнить отцовский наказ, ведь Джайлс был очень слабеньким. Но она не справилась. Ей не удалось уберечь мальчика, хотя она делала все, что было в ее силах.
Вновь к глазам подступили слезы, и Розалинде было трудно разобраться, чем они вызваны: печалью о брате или необъяснимым страхом перед встречей с отцом. Но, так или иначе, не приходилось сомневаться: этой встречи все равно не избежать. Устремив в пространство невидящий взгляд, она решительно заявила:
— Сделать это должна я. Именно я должна известить отца, что его наследник мертв.
Розалинда окинула взглядом уютную комнату, где прожила последние восемь лет. Здесь был ее дом; теперь уже Миллуорт-Касл казался ей родным домом, а не тот замок, в котором она родилась и жила до одиннадцати лет. С тех пор как умерла мать, леди Гвинн и лорд Огден заменили ей родителей. Они открыли перед испуганной девочкой и ее новорожденным братом не только двери своего дома, но и свои сердца. Когда при родах умерла мать, Розалинде стало казаться, что она лишилась сразу обоих родителей, потому что отец превратился в раздражительного и непонятного для нее человека, и неизвестно, чего можно было ждать от него. Как только младенец достаточно окреп для переезда, их отправили жить в Миллуорт-Касл. Леди Гвинн пригрела детей своей единственной сестры и все эти годы пестовала их, словно родная мать. Джайлс не знал других родителей, кроме леди Гвинн и лорда Огдена. Едва ли ему казался отцом молчаливый, вечно хмурый посетитель, который за все это время только трижды наведался в Миллуорт. Но Розалинда не забывала своих настоящих родителей. Краткие визиты отца, ожидаемые с такой радостью, оставляли в душе только боль. Его отчужденность, граничившая с