и тем самым навести его на мысль, что она полностью в его власти? Признаться, что у нее есть маленький кинжал Клива? Но тогда разбойник вероятнее всего отберет его. Розалинда колебалась, стараясь ускользнуть из-под власти острого, пронизывающего взгляда. Но ему и не понадобился ее ответ. Холодно усмехнувшись, он заявил с полнейшей уверенностью:
— Нож у тебя есть. Отдай его мне.
— Ну нет. — Розалинда на всякий случай попятилась. — Тебе нельзя давать нож в руки.
— Мне не составит труда отнять его у тебя. Так что давай-ка выкладывай сама, что там у тебя имеется.
Розалинде не оставалось ничего другого, как, изображая полное спокойствие, извлечь свое жалкое оружие из-под ремешка на ноге. Но в душе она просто умирала от страха, поэтому стоило Черному Мечу придвинуться к ней, как Розалинда угрожающе занесла кинжал:
— Не подходи!
Он замедлил шаги при этом еле слышном предупреждении, но его губы изогнулись в самоуверенной полуулыбке. Ее героический жест явно его позабавил.
— Как же так, женушка? — Ухмылка на его лице стала шире, а Розалинда от слова «женушка» вся напряглась. — Разве так приветствуют супруга сразу после свадьбы?
— Ты мне не супруг! — прошипела она в ответ. — Я только затем и прошла через весь этот варварский обряд, чтобы заручиться твоей помощью.
— Ты вышла замуж за убийцу, приговоренного к смерти, в расчете на его защиту? — Черный Меч с издевательским недоверием покачал головой, еще на шаг приблизившись к ней. — Тебе не кажется, что куда умнее было бы обратиться к властям, а не к такому висельнику, как я? Почему бы тебе не вернуться и не потолковать с мэром?
— Он пьян. И все они тоже пьяны, — возразила Розалинда, в свою очередь отступая на шаг из предосторожности. — Кроме того, один из его приятелей приставал ко мне, а потом стал меня обвинять, и…
— Обвинять тебя? В чем же? Наверняка в воровстве? Признавайся, ты карманница или, может быть, шлюха? — Он поднял бровь и самым оскорбительным образом осмотрел ее с головы до пят. Розалинда не могла решить, следует ли ей радоваться или негодовать при столь откровенно выраженном равнодушии к ее женским достоинствам.
— Я не сделала ничего плохого.
— И я тоже, — саркастически откликнулся Черный Меч. —