она. Улыбка на лице Черного Меча стала чуть шире.
— В таком случае он поедет.

7

По лесу перемещался необычный экипаж, то плавно скользя по папоротникам и опавщим листьям, то бороздя тучную землю и время от времени переваливаясь через выступающие толстые корни.
При всем недоверии Розалинды к Черному Мечу, она была восхищена тем, какое замечательное устройство он смастерил всего из трех жердей. Там, где длинные боковые жерди расходились в стороны. Черный Меч натянул ее плащ, так что получилось нечто вроде постели для Клива. Затем он занял место в узком конце между жердями, ухватился за них и зашагал вперед. Он тащил волокушу, как ломовая лошадь, и, несмотря на отсутствие колес, диковинная тележка позволяла везти больного.
У Клива этот экипаж не вызвал восторга, но Розалинде было ясно, что угрюмое недовольство пажа проистекает прежде всего от сознания собственного бессилия.
Сначала он вообще отказался улечься на волокушу, уверяя, что может идти сам. Впрочем, сильнейшее головокружение тут же доказало, что он не способен не только идти, но даже стоять на собственных ногах, и, доведя Розалинду своим упрямством до горьких слез, строптивец наконец вынужден был уступить, но раздражение его от этого нарастало с каждым часом. Розалинда понимала, что Клив донельзя угнетен выпавшими на их долю испытаниями, а более всего — непривычной для него беспомощностью. И вдобавок ко всему прочему его выводило из себя сознание, что им приходится полагаться на такого отпетого негодяя, как этот гнусный Черный Меч. Однако, в то время как Клив совершенно явно не собирался обуздывать свою юношескую непримиримость, Розалинда, напротив, решила всячески поддерживать мир и согласие: что ни говори, незачем раздражать человека, который был их единственной надеждой на спасение. Она от души надеялась, что Клив последует ее примеру и проявит больше благоразумия.
В обществе Черного Меча им придется провести еще несколько дней, и Розалинда не хотела, чтобы дело дошло до драки, ибо не приходилось гадать, кто в этом случае выйдет победителем. Кроме того, она не без оснований предполагала, что их покровитель не станет церемониться с задиристым противником.
И все-таки никакие доводы рассудка,