миледи. Это вам надлежало бы ехать на этих адских салазках, а вовсе не мне.
— Не глупи, Клив, — сердито ответила Розалинда, но сию же минуту пожалела, что не сдержала раздражения. — Я скоро отдышусь…
— Мы останемся здесь до ночи.
Черный Меч впервые открыл рот с тех пор, как они тронулись в путь. Розалинда и Клив подняли на него глаза, но он уже углубился в чащу леса. Это была первая возможность поговорить с Кливом наедине, и Розалинда не преминула воспользоваться ею.
— Прошу тебя, Клив, не перечь этому человеку. — Она подняла руку, предупреждая ответ. — Просто поверь мне, когда я говорю, что больше никто не соглашался помочь.
— Но, миледи, — горячо зашептал в ответ паж, — вы же сами сказали, что он разбойник! Как те, что напали на нас. Убийца! Охотится за теми, кто слабее его… А такие, которые сильнее его, не очень-то часто встречаются, — мрачно закончил он.
— Но он же согласился помочь нам.
— Это он так говорит. Но почему он согласился?
— Ради награды. Я… я обещала ему лошадь. И еще оружие. Я уверена, что отец не откажет — ведь я же дала обещание.
Однако утихомирить Клива оказалось не так-то легко.
— И подобный нечестивец согласился помочь вам, полагаясь только на ваше слово? Да откуда он взялся?
Розалинду обрадовало уже и то, что Клив не стал добиваться ответа на первый вопрос, второй же показался ей вполне невинным, и она без долгих раздумий выпалила:
— Из Данмоу. Городок называется Данмоу, и там никто не хотел… не мог… — Она запнулась, судорожно подыскивая какое-нибудь правдоподобное объяснение, в котором можно было бы обойтись без всякого упоминания о весеннем обручении.
— Видишь ли, там был праздник. И все перепились. Ну… и бились об заклад, — сочиняла Розалинда на ходу, изо всех сил стараясь, чтобы рассказ звучал убедительно. — Мэр… Знаешь, он так накачался, что от него невозможно было ничего добиться. — Последнее, по крайней мере, соответствовало истине. — А потом я заметила здоровенного парня, что глазел на травлю медведей. Он тоже побился об заклад.
— Это и был Черный Меч, — перебил Клив, скривившись при этом имени так, словно проглотил какую-то гадость.
— Он потерял все, — поспешила продолжить Розалинда, утешая себя тем, что это тоже