не знала, что и делать.
Тем не менее, сама не зная почему, Розалинда была уверена, что он обязательно вернется. В те томительные мгновения, когда их взгляды встретились и не могли разойтись, что-то изменилось. Но что? Возможно, их защитник подумал, что сумеет добиться от ее отца большей платы, или ему пришло в голову потребовать выкуп за нее? Впрочем, в любом случае за ним требовалось глядеть в оба.
Розалинда не отводила взгляда от широкой спины, пока Черный Меч не скрылся в чаще, а потом выбралась на берег Он не тот человек, которому стоит доверять, еще раз напомнила себе Розалинда, но он придет назад — хотя бы ради награды, которую рвется получить. Девушка потерла рукой впалый живот — желудок совсем подвело от голода. Хочется надеяться, что ему повезет на охоте: если и дальше придется путешествовать натощак, вряд ли она угонится за этим здоровяком. Но если удастся подкрепиться, они пойдут намного быстрее. А как только доберутся до Стенвуда, надо будет поскорее спровадить опасного провожатого, напомнила себе Розалинда.

8

Уже стемнело, а Клив все еще спал. К вечеру Розалинда набрала горчицы, тимьяна, дикого лука и сладких стеблей тростника. Когда из леса появился Черный Меч с двумя выпотрошенными кроличьими тушками, Розалинда быстро развела огонь и начала тушить зелень. Черный Меч тем временем освежевал тушки и смастерил примитивный вертел. Пока готовилась еда, разговор между ними не клеился. К несчастью, любоваться они могли только друг на друга.
Черный Меч, очевидно, выкупался, перед тем как вернуться, потому что одежда на нем была влажной, а светлые волосы, тщательно зачесанные назад, спадали на плечи аккуратными прядями. Розалинда тоже воспользовалась возможностью вымыть в ледяной воде и волосы, и тело, хотя и проделала все это в большой спешке. Хрустнет ли ветка, зашуршат ли листья — малейший шум заставлял ее вздрагивать. Она опасалась, как бы Черный Меч, вернувшись, не стал подглядывать за ней, но даже страх не мог пересилить желание смыть с себя грязь. Розалинда погрузилась в холодную воду там, где было поглубже и торопливо натерла кожу пучком мыльного корня. Потом, свежая и бодрая, она, как могла, отжала полотняную сорочку и выстирала разодранное