горестную весть, ей станет хоть чуточку легче. Один из рыцарей указал Кливу его место в строю, и он направил туда своего конька, но темно-карие глаза юноши были прикованы к сосредоточенно-печальному лицу его молодой госпожи.
Как это не похоже на нее — быть такой мрачной и подавленной. Клив видел, как она убивается по умершему брату, и его терзала мысль об ужасной несправедливости посланной ей кары. По его убеждению, леди Розалинда была самой красивой, самой замечательной девушкой во всей Англии. И уж во всяком случае — прекраснейшей из всех, кого он видел. И не только из-за блеска ее длинных густых волос, цветом напоминавших красное дерево, и мерцания необыкновенных золотисто-зеленых глаз. Любая другая девушка наверняка просто исходила бы тщеславием, имея такую стройную, но отнюдь не сухопарую фигуру. Любая другая кичилась бы таким лицом с тонкой белой кожей, нежно розовеющей на щеках.
Но его госпожа прежде всего думала о других — не о себе. Она видела красоту во всем, что ее окружало. Она находила добродетель там, где другие прошли бы мимо. И в то же время она никогда не замечала того, что так и бросалось в глаза и ему, и всем другим: она сама была драгоценным камнем среди простой речной гальки, бриллиантом в окружении камешков попроще. Там, где проходила она, солнце светило ярче, трава была зеленее и птицы пели звонче.
Что за поэтический вздор, одернул себя Клив. Да, он чуть было не влюбился в леди Розалинду, подобно большинству мальчиков-слуг в Миллуорт-Касле, потому что она ни перед кем не заносилась и для каждого у нее находилось приветливое слово. Но ей девятнадцать лет, а ему всего лишь шестнадцать, да и на что вообще мог надеяться простой паж, когда речь шла о такой высокородной леди? Он был счастлив находиться близ нее, когда мог хоть чем-нибудь ей услужить. Пусть она была недостижимо далека от него — это лишь увеличивало его преклонение. Для леди Розалинды он был готов на все.
Клив не отрываясь смотрел на девушку. Розалинда выпрямилась в седле, и от резкого движения с головы у нее соскользнул темно-зеленый капюшон. Ясный свет прохладного утра заиграл в темных волосах, образуя вокруг ее головы какой-то ореол, и Клива ослепила ее хрупкая красота. Даже