подумать, прежде чем приступать к осуществлению своих подлых корыстных замыслов.
Но Черный Меч остался невозмутим, и Розалинда на мгновение впала в панику. Ведь не может же он обнаглеть до того, чтобы потребовать за нее выкуп! У него ни оружия, ни возможности скрыться, и никого, кто помог бы ему довести до конца столь предательский замысел. Каким же глупцом надо быть, чтобы предпринять такой опрометчивый шаг!
Черный Меч выглядел столь беззаботным и уверенным в себе, что Розалинде оставалось только гадать — а вдруг он все-таки способен на это решиться?
— Насколько помню, это ты предложила коня, оружие и золото, — последовало беспечное возражение. — Я же тогда ответил только, что согласен принять награду. Но я оставил за собой право определить, что это будет за награда.
Розалинда беспокойно переменила позу на бревне, служившем ей сиденьем.
Опровергнуть его слова было трудно: ведь действительно именно она тогда сказала, какую награду ему обещает. Но чего же хочет этот неблагодарный висельник, если ему не достаточно коня, оружия и денег?
— Я спасла тебе жизнь, — с ядовитой иронией напомнила она.
— По единственной причине — рассчитывая, что я могу оказать тебе ту же услугу. Будем считать, что тут мы квиты.
— Ты же пока не доставил нас в Стенвуд, — сердито возразила Розалинда.
— Но доставлю, — спокойно ответил Черный Меч. — А когда это произойдет, я потребую свою награду.
Розалинда так разгневалась, что совсем утратила способность рассуждать здраво. Ее возмутило его ненасытное корыстолюбие и полное отсутствие обычной человеческой благодарности. А к возмущению примешивалась доля — совсем маленькая доля — какого-то разочарования. Ведь тогда в Данмоу, увидев его на эшафоте, она подумала, что он отличается от двух других разбойников. Он был Грязен, одет в непристойные лохмотья и, по общему убеждению, заслуживал петли за гнусные злодейства. И тем не менее в нем ей померещилось странное достоинство. Но теперь приходилось признать, что он ничем не лучше, а может быть, еще хуже остальных. Ибо мало того, что он жесток и начисто лишен совести, он еще хитер и коварен. Как она могла так ошибиться?
Впрочем, никакой ошибки не было. Она была загнана в угол и сумела воспользоваться