священники. В норманнской Англии женщина, всем известная как колдунья, была бы подвергнута суровому испытанию — вероятнее всего, отлучена от церкви, либо изгнана из деревни, либо предана смерти огнем. Однако этот старик, которого звали Таффидд, видимо, относится к ней уважительно, хотя в то же время как-то двойственно. Но что поделать с такими людьми?
— Мы поедем назад, туда, где стоит одинокий дуб, окруженный непроходимыми зарослями колючего кустарника, — выкрикнул Клив. — Двинемся по неприметной тропинке на север, и если нам немного повезет, то к полудню доберемся до места.
В этот миг сквозь низкий туман проглянуло неяркое солнце, и несколько минут Клив любовался красотой этого странного края. Влажный лес засверкал блестками, словно чья-то могучая и щедрая рука рассыпала по нему чудеснейшие бриллианты. Суровость пейзажа смягчилась, и Клив ощутил в душе радостное волнение.
Уэльс, конечно, дикий край, но именно здесь хранился ключ ко всему, чего он желал. И хотя он был не из тех, кто верит в приметы, этот знак явился для него хорошим предзнаменованием. Сначала старик. Затем внезапно выглянувшее солнце. То, чего он добивался, оказалось почти в двух шагах.
Задолго до того, как Рис и Мэдок стремительно скатились с холма, она уже знала, что незнакомец близко. Как и вчера, она почувствовала его приближение, только на этот раз гораздо сильнее. Однако, несмотря на страх перед неизвестными пришельцами, вторгшимися на ее землю, Уинн испытывала не менее сильное любопытство. Кто этот человек, которого она безошибочно угадывала — впервые так ясно и сильно за все девятнадцать лет ее жизни? Рис, задохнувшись, хватал ртом воздух.
— Дрюс велел собрать всех женщин…
— …и детей. И спрятаться в замке, — возбужденно закончил за него Мэдок. — Сюда кто-то идет., .
— Но не волнуйся, Уинн, мы никого не позволим им тронуть.
— Проклятые английские ублюдки!
— Рис! — воскликнула Уинн. — Где ты научился таким словам?
Мальчишки тут же досадливо уставились на нее. Если бы ни крошечный шрам над левой бровью Риса, Уинн с трудом различала бы их. Первым решил оправдаться Мэдок.
— Это Дрюс назвал их проклятыми английскими ублюдками.
— Мне все равно, что говорит Дрюс. Если я еще раз услышу