Он не может быть ей мужем. А она никогда не согласится быть для него просто любовницей.
Она прильнула к нему и погрузила пальцы в его теплые волосы, когда он отпрянул от нее. Они оба задохнулись. Она сама была огорошена натиском собственных чувств и, не думая, что делает, начала целовать его шею.
— Проклятие, женщина! — задыхаясь проговорил он, когда она начала игриво покусывать гладкую кожу. — Святой Боже, — простонал он, когда она коснулась губами колючего подбородка.
Одна его рука опустилась с ее плеча на спину, а вторая нашла ее правую грудь, и она вновь ощутила силу их прошлого соединения.
Ее руки скользнули к его бедрам и притянули к себе, так что их чресла снова тесно соприкоснулись. Сама не ожидая от себя такой смелости, Уинн просунула руку между их животами и дотронулась до твердой мужской плоти.
— Колдунья, — хрипло прошептал он.
Но для Уинн это слово было сладчайшей лаской, усладой ушей и бальзамом для души. Если она прямо не просила его бросить ради нее то, к чему он стремился всю жизнь, по крайней мере она заставила его позабыть об этом, когда они были вот так вместе.
Далеко за рекой небо разорвала полоска молнии, потом еще одна, гораздо ближе. Ночь ярко сверкнула белым светом и вновь погрузила их в темноту, ставшую горячей и прозрачной от желания, охватившего обоих.
Она услышала его стон — скорее, почувствовала — возле своих губ. Его руки обхватили ее голову, запутавшись в разметанных ветром волосах, и приподняли вверх ее лицо. Он набросился на нее, словно дикарь, и она, как распутница, предложила себя ради его удовольствия — и своего тоже.
— Я заставлю тебя остаться, — пробормотал он ей в ухо, увлекая ее на землю. — Ты останешься. Ты захочешь остаться.
Уинн страстно его поцеловала, чтобы заглушить слова, охлаждавшие их пыл. Но Клив не отказался от своего намерения и зажал ее лицо в своих ладонях, чтобы остановить безумные поцелуи.
— Скажи, что останешься, — потребовал он, целуя ее шею и ямку под горлом. — Скажи, что никогда не покинешь меня, Уинн. Скажи это.
Ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая неистовым громом, заставила их обоих подпрыгнуть. И хотя Уинн надеялась, что он отвлечется от болезненной темы, этого не произошло.
Он