на нее, Уинн не пришлось бы позже волноваться. Не уставься он на нее в тревоге, англичанин, скорей всего, удовлетворился бы ответом Гуинедд.
А так сбивчивый ответ старушки, что она на самом деле одарена благословением видеть и знать больше, чем может большинство смертных, видимо, не убедил его. Хотя он расспрашивал Гуинедд с вежливым почтением и даже по-дружески предостерег, что норманнские священники не одобрили бы ее притязаний и даже, наверное, заклеймили бы как колдунью и подвергли «Божьему суду», то есть сожгли на костре, — Уинн знала, что он не поверил бабушке.
Он поддерживал разговор из любопытства и чтобы выведать как можно больше. Но он понял, что Гуинедд уже не Вещунья, и, судя по тому, что его взгляд то и дело задерживался на Уинн, он догадался, что этот титул носит теперь она.
«Ну и что, если даже так?» — мстительно подумала Уинн. Гуинедд передала ей все полномочия давным-давно. Все жители деревень вокруг Раднорского леса знали это, и не было видимых причин скрывать этот факт от англичан. И Гуинедд, и Дрюс слишком уж осторожничают. Какая бы причина ни привела в Раднор этого рыцаря, задающего вопросы о Валлийской колдунье, она сумеет с ним справиться.
Уинн поняла, сейчас ей необходимо показать свою силу. Нечто такое, чтобы осадить его как следует. Нечто, что могло бы заставить его дважды подумать, стоит ли связываться с валлийцами, и напомнить ему, что англичане семь лет назад уносили ноги из Уэльса не без причины.
Она заерзала на грубо сколоченной треногой табуретке и чуть улыбнулась, предвкушая, как ей удастся осадить этого рыцаря. Ее никогда не переставало изумлять, что может сделать с человеком жесточайшее расстройство желудка, и она знала, какая для этого потребуется порция ядовитой цикуты.
Она подняла взгляд на англичанина, и на этот раз даже не попыталась скрыть торжествующее выражение на своем лице. Тот факт, что он смотрел на нее не менее победоносно, ничуть не расстроил ее. Мужчины всегда ведут себя высокомерно с женщинами, особенно англичане. Что ж, она посмотрит, как долго продлится его высокомерие, когда он испытает на себе ее «колдовское искусство». С тех пор как она вспугнула старика Таффидда, повадившегося ставить силки на зайцев