принять его. Этот раз ради любви, подумала она, когда чувства сдавили ей горло. Этот раз ради любви.
Он овладел ею одним движением, властным и сильным. Уинн застонала от безудержного восторга, познав радость единения с любимым.
— Великий Боже, — пробормотал он. — Кто ты, ангел или дьявол, что владеешь так моей душой?
И снова ее пронзила безумная радость, потому что ей действительно показалось, что он принадлежит ей без остатка, так, как она принадлежала ему. В этом, наверное, и есть секрет счастья, настоящей любви, подумала Уинн. Подчинить себе и в той же степени подчиниться самой. Отдавать и столько же получать.
Она оплела ногами его тело, чтобы он никогда не покинул ее. Ее руки тоже крепко вцепились в него, словно в смертельной схватке. Скоро они оба погрузились в темное забвение магии, которую сами создали. Это волшебство уносило их все выше и выше, как и положено волшебству, пока Уинн не закричала в безумном восторге.
— Я люблю тебя, — всхлипнула она у самых его губ.
Все ее тело охватила почти болезненная дрожь. Она накатывала на нее волнами, подобно приливу, который весело разбивается брызгами о скалы.
Клив застонал и, несколько раз громко выкрикнув «Уинн, Уинн!», пролил в нее свое драгоценное семя. Она закрыла глаза, подавляя слезы радости и удивления. Прилив отступил, оставив их на берегу изможденными и задыхающимися и в то же время переполненными чувствами, которые нельзя объяснить.
Не думая, Уинн по-прежнему не разжимала длинных ног, обхвативших его бедра. Она не задавалась вопросом, каковы будут последствия этого безумного слияния. В глубине души она уже знала. Совершенство может породить только совершенство. У нее будет ребенок от Клива. Хотя она хотела бы иметь и самого Клива, но придется довольствоваться тем, что есть, когда она уедет.
Он отвел с ее виска влажный локон темных волос.
— Я люблю тебя, Уинн, — прошептал Клив, понимая, что никогда не испытает подобного чувства к другой женщине;
Потом они уснули.

Глава 25

— А вдруг будет ребенок?
Уинн, стоя во дворе замка, вздернула подбородок и с былой решительностью взглянула на Клива. Но сердце ее разрывалось на тысячи кровоточащих кусочков.
— Я вполне способна позаботиться, чтобы